Заколдованный участок - Алексей Слаповский

Молодые люди старательно выполнили указания симпатичной девушки. Застыли. Ждали продолжения. Продолжения не было.

– А я не понял, а чего дальше? – спросил вихлястый.

– Ничего, так и стойте. А то солнце в глаза светит.

Тут с кавалеров слетела любезность, мелкий ощерил зубы, из которых двух-трех уже не было, причем вряд ли от кариеса, и сказал еще более гнусаво, чем вихлястый, но на этот раз гнусавость была признаком угрозы:

– Слушай, ты...

Договорить он не успел, потому что сзади послышался строгий женский голос:

– Молодые люди, вам чего?

Они обернулись и увидели девушку постарше первой, но тоже ничего: джинсы очень ладно сидят на том, что от природы и так ладно, кофточка обтягивает талию и все иное.

– О! – обрадовался вихлястый. – Еще одна! Двое на двое, полный порядок! Вас как зовут, девушка?

Люба выхватила откуда-то красную книжечку и сунула им в глаза:

– Лейтенант Кублакова. А вас?

– А нас... А что нас? А мы просто гуляем!

И неудачливые кавалеры поспешно удалились.

4

Кавалеры удалились, а Наташа смеялась до боли в животе. Потом спросила:

– Джинсы за триста?

– Двести. Кофта сто.

– Надо же... А удостоверение откуда?

– Старое, отца твоего. Фотографию подклеила, имя подчистила, свое написала. Само собой, показываю не официально, а только таким вот придуркам, когда пристают. Верят сразу.

– А разве пристают?

– Ну, я же в город езжу, торгую. Бывает.

– Кто пристает?

– Мужики.

– Зачем?

Люба только усмехнулась и слегка развела руками: почему же не пристать к молодой симпатичной женщине?

Наташа так глянула на нее, будто впервые увидела. Покрутила головой, но по улыбке было видно: одобряет. И гордится.

– Я тебе так скажу, – кричала она, крутя руль на сельских ухабах. – Пусть этот американец еще очень постарается, чтобы заслужить такую женщину! Теперь пускай едет!

И американец приехал утром следующего дня. Нестеров встречал его у поезда в Сарайске. Вышел мужчина как мужчина: летние светлые брюки, футболка, кроссовки, сумка через плечо. Интеллигентного, скажем так, вида пожиловатый мужчина, ничего особо американского в нем нет, кроме, может быть, некоторой чересчурной свободы телодвижений и взгляда, воспитанной в нем многими предыдущими поколениями, да еще умения не обнаруживать трудностей возраста или физического состояния: всё, дескать, о’кей, всё всегда в порядке! По этим признакам Нестеров (психолог все-таки!) без труда опознал его и подошел:

– Джо Фрезер?

– Да, – улыбнулся американец и крепко пожал Нестерову руку.

Нестеров усадил его в машину и повез.

– К сожалению, Люба совсем не говорит по-английски. Вы говорите по-русски? – спросил Нестеров, тщательно конструируя простые фразы и сожалея, что давненько у него не было практики.

– Плохо, – сказал Фрезер по-русски с чудовищным акцентом. – Я учил. Но понимаю. Если не торопиться быстро.

– Это всегда так! – сказал Нестеров по-русски громко, внятно и медленно. – Я тоже по-английски гораздо лучше понимаю, чем говорю, а говорю скверно, конечно. Сейчас понимаете меня?

– Да. Вы... Эмм... Вы писали за нее по ее просьбе? – спросил Фрезер по-английски.

Нестеров по-русски:

– Да.

Фрезер по-английски:

– Но выбрала меня она сама?

Нестеров по-русски:

– Конечно! Я только так, помогаю с языком, она сама всё решает. – И добавил по-английски: – Она выбрала сама.

Фрезер по-русски:

– Она уже имела знакомство с мужчиной? – И добавил по-английски: – Кто-нибудь приезжал к ней, она с кем-то знакомилась?

Нестеров по-русски:

– Нет, вы первый. Она вообще женщина разборчивая. Как это... – он хотел перевести сам себя на английский, но Фрезер сказал:

– Я понял.

– Вот и отлично!

Фрезер тем временем осматривал окрестности, и они ему нравились: вокруг были поля и перелески, все зелено, безлюдно, красиво, как где-то в нетронутых человеческим суетным трудом местах. Нестеров почувствовал прилив гордости за Родину.

– Нравится?

– Да, очень, – сказал Фрезер и продолжил по-английски: – Я вообще очень люблю деревню. Мне это напоминает природу в штате Коннектикут, я там родился. Вы тоже живете в деревне?

– Я приехал в гости. Я ее дальний родственник. Понимаете?

– Да.

Так они и беседовали, не испытывая затруднений.

5

Они беседовали, не испытывая затруднений, а у Любы затруднения были. Накрутив накануне бигуди, она сняла их, и Наташа ужаснулась, увидев, что голова матери стала барашково-кудрявой и, как она выразилась, «самопальной». Наташа взялась поправить дело: вымыла матери голову и стала укладывать волосы.

Тем временем Нестеров и американец подъехали – сначала к дому Нестерова, потому что Фрезер захотел умыться с дороги и попасть в туалет. Рукомойник у крыльца и дощатый нужник в глубине сада наверняка его изумили, но он, как воспитанный человек, не подал вида. Уже собрались идти, но тут появился Савичев. Поздоровался с Нестеровым и спросил, глядя на заезжего гостя:

– Из Америки?

– Да, – сказал Нестеров, уже привыкнув к тому, что в Анисовке о событиях узнают еще до того, как они случаются.

– А чего ему тут надо?

– В гости приехал.

– Ясно. Скажи ему, что я их политику не одобряю.

– Какую именно?

– В целом. – И, чтобы у Фрезера не возникло сомнений, он обратился прямо к нему:

– Очень уж вы везде суетесь, извини!

– Не понимаю, – сказал Фрезер и посмотрел на Нестерова.

– Этот человек говорит: добро пожаловать в русскую деревню! – перевел Нестеров.

– Спасибо, – заулыбался Фрезер.

– Чего это он радуется? – удивился Савичев.

– Привык вежливо принимать критику. Ты по делу или как?

– По делу.

– Излагай.

– Не при нем же. Отойдем. – И, отведя Нестерова в сторону, Савичев изложил суть дела: – Тридцатник до послезавтра не дашь?

– Дам, – Нестеров достал бумажник. – Я слышал, ты тоже уезжать собрался?

– А почему выпиваю, как ты думаешь? Морально готовлюсь! Ну, ты не суй так, неудобно! – Взяв украдкой деньги, Савичев крикнул Фрезеру: – Будь здоров! Передай там своим: русский народ не одобряет!