Труба и другие лабиринты - Валерий Хазин

Но и поверить тоже было нельзя. И только третий глоток коньяка, выпитый в молчании, возвратил соседям дар речи.

Конечно, это невероятно, проговорил Застрахов, но ведь надо еще произвести дистилляцию и ректификацию, построив кривые истинных температур кипения, установить содержание отдельных фракций, а это требует немалого лабораторного времени; да и вообще, здесь должна быть исключена всякая случайность, и нужно еще все проверять и перепроверять, а, значит, даже если не отделять ароматические углеводороды от парафино-нафтеновых, не обойтись без структурно-группового и элементного анализа, или, проще говоря, необходима хромато-масс-спектрометрия, – хотя, конечно, добавил он изменившимся горловым голосом, что бы то ни было, и что бы ни было сё, – ни то, ни сё просто не имеет места быть, то есть попросту не может быть, потому что не может быть никогда…

Тут Муса закашлялся, поперхнувшись коньяком, тряхнул рукой и прохрипел: «Ёрмунганд![21]Изъясняйся по-русски, сосед!»

За Мусой давно замечали эту привычку употреблять по временам непонятные крепкие выражения, и многие снисходительно принимали их за татарские ругательства, – и лишь много позже выяснилось, что они ошибались.

Муса же протер рот платком и взял слово.

«Само собой, – сказал он, – поверить трудно. Хотя мы знаем: случались в городе Вольгинске и не такие чудеса. Разве может быть, например, чтобы новый семнадцатиэтажный дом на Каравайной пустовал второй год? И двери отличные вставлены, и коммуникации подведены, а ни одной квартиры не продали, но и не растащили ничего. Кому растолкуешь, что люди боятся и шепчут, будто что-то там не так: то прораба когда-то придавило плитой, то столяр пропал без вести? Никто не верит, а дом – вон он, стоит, и солнце играет в окнах.

Или в конце зимы – помните? – нашли экологи баржу с нефтью на отмели в Воротырском районе, а хозяев не нашли? Народ оповестили, опечатали судно и вешки поставили. А под майские, в половодье, пропала баржа – и никого не убедишь, что ее отбуксировали «неустановленные лица в неизвестном направлении». А баржа как взялась ниоткуда, так и уплыла в никуда[22].

Словом – или двумя словами – это не важно. То есть, конечно, попахивает абсурдом и верится с трудом, но, может, потому и верится, что – абсурдно?[23]

Не о том разговор. Нам сейчас думать надо, откуда труба, куда ведет, когда, кто и зачем ее здесь проложил. А самое главное – понять, кто Хозяин? И что теперь делать?»

Шафиров подлил всем коньяку.

Самое время, наверное, сказал он, вспомнить одну историю – странную историю дома номер девять по улице Завражной.

И после, говоря, уже не выпускал мерцающего бокала из рук.

Но начал с того, что согласился с мыслью Мусы: Вольгинск слыхивал и не такое. А в стране, где есть великолепные, процветающие города, которых нет на карте, многое приходится брать на веру. И если уж грибники натыкались на дебаркадеры в низинных осинниках вдали от каких-либо берегов, а лесникам попадались опломбированные вагоны без колес на мшистых черничных полянах Заречья, – удивляться, видимо, нечему…

И тут снова как будто пронеслись по кабинету слова популярного классика, потому что в такой вечер история дома номер девять по улице Завражной обещала быть особенно интересной[24]. И, похоже, теперь в этой истории многое становилось понятным, хотя, признался Шафиров, – не всё и не совсем.

Девятый дом на Завражной хорошо знали все таксисты Вольгинска. Типовая крупнопанельная девятиэтажка с единственным подъездом не стояла, не высилась, и даже не торчала, а была будто бы вбита с размаху вдоль второй линии, но не в общий ряд, а с отступом вглубь, развернутая к улице под каким-то нелепым углом – ни по дороге, ни ко двору, ни по сторонам света.

Может быть, поэтому, добавил Шафиров, и задувают вокруг да около такие ветра, что каждый тихий день отмечают даже те, кто давно, казалось бы, привык к жизни на Ветловых Горах, в большой излучине Волги, куда, словно в трубу, вечно тянет и несет потоком: летом – ливни, зимой – метель, а по весне и осени – изморось и дым.

Но не в этом заключалась загадка, а в том, что поначалу дома номер девять – совершенно точно – попросту не было в генеральном плане, ни в общегородском, ни в поквартальном, где, однако, была спроектирована и прочерчена улица Завражная.

Дом возвели почти внезапно, вне всяких проектов, когда по тротуарам нового спального района на Ветловых Горах уже прогуливались мамаши с колясками. Стройку завершили с неслыханной скоростью, к чему молва немедленно прибавила какое-то неслыханное качество и завистливые слухи по поводу будущих жильцов.