Удивительная жизнь Эрнесто Че - Жан-Мишель Генассия

Репутация закоренелого соблазнителя ничем не помогла Йозефу в тот момент, когда он четырежды постучал в деревянную дверь, услышал шаги и звук поворачиваемого в замке ключа. Кристина открыла и не выказала ни малейшего удивления.

Они стояли, смотрели друг на друга и молчали. Время как будто остановилось… Он снова стал шестнадцатилетним подростком, осмелившимся признаться в любви своей хорошенькой соседке Милене. Сердце едва не выскакивало у него из груди, по позвоночнику пробегала дрожь, как от удара электрическим током, ноги подкашивались, а Милена фыркнула, выпалила: «Какой же ты дурак, Йозеф Каплан!» – и захлопнула дверь у него перед носом…

– Зачем ты вернулся, Йозеф?

– Я люблю тебя, Кристина, я безумно в тебя влюблен.

Она не шевельнулась – наверное, приняла его слова за дурацкую шутку.

– Неужели?

– Да, люблю. Я должен был это сказать.

– Невероятно… Знаешь, а ведь Нелли мне говорила…

– Хочешь уехать со мной?

– Куда, Йозеф?

– Я возвращаюсь в Чехословакию. Выйдешь за меня, Кристина?

– Что?

– Ты станешь моей женой?

Она молчала. Понимала, что Йозеф говорит серьезно, и молчала не потому, что боялась дать волю гневу или съязвить. В животе у нее похолодело, из груди рвался нервный, почти механический смех, а расхохотаться в такой момент было никак нельзя.

– Формальности необязательны, все зависит от твоих нынешних взглядов, я хочу одного: чтобы мы жили вместе.

– Ты застал меня врасплох. Я не ждала ничего подобного.

– Понимаю. Хочешь, поговорим?

– Мне нужно подумать. Ты ведь не завтра уезжаешь?

– Через неделю.

– Дай мне время. Я должна подвести итоги, найти ответы на некоторые вопросы. Скажи, ты уверен?

– Еще как уверен!

Кристина кивнула, улыбнулась и закрыла дверь.

Йозеф вернулся домой. Он был вполне доволен собой. О чувствах нужно всегда судить отстраненно, не впадая ни в эйфорию, ни в уныние. Главное, она не сказала «нет», значит надежда остается. Реакция Кристины, тон разговора, заданные вопросы свидетельствуют о том, что предложение не показалось ей ни диким, ни смешным. Да, она не кинулась ему на шею с криком «Ура!», не дала немедленного согласия. Йозеф не строил иллюзий, он прекрасно понимал, что может рассчитывать на симпатию Кристины, на ее дружбу, но никак не на любовь, что все ее мысли заняты Морисом, но теперь все изменится.

* * *

Сколько времени требуется человеку на раздумья? «Почему она тянет?» – снова и снова с тоскливым ожиданием спрашивал себя Йозеф, готовясь к отъезду. Шли дни, а вестей от Кристины все не было. Йозеф пытался поставить себя на место девушки, что было очень непросто. Сам он сразу сказал бы «да». Он с трудом сдерживал себя, чтобы не рвануть к Кристине, бродил по кварталу в надежде на встречу, крутился у ее дома, но судьба была к нему неблагосклонна. «Мое предложение показалось ей несуразным, и она молчит из жалости, чтобы не отказывать в лицо».

Плохой знак.

По случаю отъезда Йозефа Сержан дал настоящий прием. В институте не было принято устраивать светские мероприятия, приглашать представителей власти и именитых горожан, но директор, как он сам объяснил в своей замечательной речи, хотел публично засвидетельствовать ему уважение и выразить надежду, что он очень скоро вернется в эту страну, где у него остается так много друзей, в страну, для которой он столько сделал и может сделать еще больше.

– Я очень вам благодарен, господин директор, но это маловероятно, – коротко ответил Йозеф.

Ему не раз приходила в голову мысль пригласить на вечеринку Кристину, чтобы она увидела, как его уважают коллеги, но он не решился и теперь горько сожалел о своем решении.

«Нужно было рискнуть. Она могла бы передумать».

Сотрудники и гости праздника отнесли сдержанность Йозефа на счет волнения, а он был в отчаянии, сознавая, что его попытка была заведомо обречена на провал. Чем больше Йозеф об этом думал, тем сильнее терзался: он смешон, если эта женщина и смотрела в его сторону, то лишь потому, что он был лучшим другом ее любовника. Между ними никогда не возникало даже намека на притяжение, разве что один раз, очень давно, когда они танцевали у Падовани под «Возвращение», его любимое знойное танго, и он чувствовал, как напрягалось и трепетало тело Кристины. Она полностью отдалась во власть партнера, расслабилась, дышала часто и прерывисто, он ощущал аромат ее кожи. Помнит ли Кристина о тех трех минутах полного доверия и единения? Наверняка помнит, потому и не хотела больше с ним танцевать. Йозефу не терпелось уехать и все забыть.

Йозеф купил два больших крепких чемодана (взамен пяти средних, которые у него были) и всю вторую половину дня перекладывал в них вещи, чтобы не обременять себя лишним багажом. Он взял лишь то, что могло пригодиться в туманах Северной Европы, а остальные продал по дешевке старьевщику. Из Алжира в Прагу он привезет немного одежды и полное собрание пластинок Гарделя, которое терпеливо восстанавливал все годы жизни в Африке.

Около шести – Йозеф как раз решал, что делать с остальными «сокровищами», – в дверь позвонили. Он открыл и обмер, увидев Кристину.

– Ты не заболел? – встревожилась она.

– Да нет… просто не ждал, что… Зайдешь?

– Нет, у меня еще много дел. Во сколько завтра отплытие?

– В полдень.

Кристина бросила взгляд на стопки книг и ворох одежды на стульях:

– Собираешься тащить все это с собой?

– Как раз это я оставляю, все нужное удалось запихнуть в два чемодана.

– А я до сих пор вожусь.

– Ну еще бы…

– У меня много вещей, любимые платья, гора книг – они мне необходимы, в них вся моя жизнь, понимаешь?

– Так ты согласна? Едешь со мной?

Она кивнула.

– Уверена?

– Конечно. Я очень счастлива, Йозеф, и благодарна тебе за предложение. В моей жизни появился свет, я снова могу дышать. Думаю, у нас получится. Каждый человек имеет право на второй шанс, так ведь? Но как быть с вещами?

– У меня есть два чемодана, бери, если хочешь.

Йозеф почувствовал, как по его телу, снизу вверх, поднимается волна счастья, ему хотелось закричать, дать выход изначальной энергии, но он ограничился скупой улыбкой.

* * *

Кристина долго пребывала в мучительных сомнениях. За прошедшую неделю она успела несколько раз передумать, но не потому, что собиралась отвергнуть предложение Йозефа: просто хотела понять, что побуждает ее согласиться.

Возможно, она поддалась пресловутому страху середины жизни и не захотела остаться одна и стариться, не имея рядом родной души. Или сказала себе: «Ты и рассчитывать не могла, что получишь третий шанс. Ты дважды отвергла Мориса – и что хорошего из этого вышло?» Кристина не была влюблена в Йозефа, но находила его красивым (она не раз замечала блеск в глазах женщин, танцующих с ним танго) и слышала о нем немало лестных отзывов. Он великолепный танцор, весельчак, интересуется театром, кино и литературой, Мате его по-настоящему уважает (а это что-то да значит!). Йозеф намного умнее и образованней Мориса, в нем гораздо меньше мужского шовинизма, и у них общие политические взгляды. Как это ни странно, последнее обстоятельство никак не повлияло на ее решение.