Этюды для левой руки - Марианна Гончарова

– Может, я спрошу у кого-нибудь?

– Не у кого! Там никого нет. А я не могу тебя проводить, я должен быть тут, на посту.

– Зачем меня провожать? Я что, сама не найду?

– Нет. Все ходили. Никто не нашел. Иди домой. Только надень капюшон. Там снег.

– Послушайте, вы что, не видите, что я уже не маленькая? Что вы меня домой гоните с капюшоном? Какое «домой»?! Вы пропустите меня или нет? – Я чуть не плачу. Нарвалась. На персонаж.

– Ну хорошо! Хорошо! Орет она. Пришла тут! Ну иди! Только потом не обижайся. Иди давай! – Одноглазый, по-моему, даже обиделся. – Второй этаж. Там будет дверь. Не думай заходить! Иди мимо. Дальше-дальше там. Иди-иди. Налево – р-раз, и заверни! Потом опять налево. Потом опять быстро-быстро налево! Зайдешь в белую две-е-е-е-ерь, там будет еще две-е-е-е-ерь, а та-а-ам…

– Послушайте, а вывеска? Есть там вывеска? На двери?

– Ну, есть, наверное. Вообще-то есть. Но их никто не читает. Они высоко. И в коридорах темно. Не видно же одним глазом.

– Ну я пошла?

– Иди… Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Только… Только если ты постучишь в дверь, а тебе не ответят, если ты подергаешь за ручку, а там будет закрыто, значит, ты попала совсем не туда, куда хотела, значит… – Тут он выпрямился и, набирая силу в голосе, зловеще-торжествующе продекламировал: – «Значит! Ты! Тоже! Потерялась!»

И я пошла. В широких, довольно мрачных коридорах учреждения действительно никого не было. Правда, шнырял то тут то там один довольно запущенный старичок с диковатым взглядом, но, когда я подошла спросить, как пройти и не помочь ли ему, он испуганно шарахнулся от меня и с мелким топотом унесся в какой-то боковой и, кажется, бесконечный гулкий проход. Видимо, это был один из тех, кто когда-то пошел искать и до сих пор не вернулся. Воистину, до этого учреждения здесь был местный филиал лабиринта Минотавра, воистину. Поднялась на второй этаж, прошла мимо разных таинственных дверей, нашла последнюю дверь, вошла, там была еще одна дверь, постучала и с надеждой прислушалась, мне ответили:

– Войдите!

Мы поговорили с доктором, он решил ехать прямо сейчас со мной, вышел, запер дверь на ключ и повел меня совсем другим, коротким путем, по другой лестнице, прямо к парковке машин, минуя стеклянную вахтерскую одноглазого.

– А-а-а-а-а… – догадалась я. И ведь, сокрушалась я про себя, одноглазый будет искренне горевать, что и я не вернулась и заблудилась, а ведь он мне добра хотел.

Я усадила доктора в машину, а сама побежала обратно. Вошла в учреждение опять через вахтерскую. Одноглазый все так же тоскливо, вытянув худую жилистую шею, по-птичьи боком смотрел в сторону темных пустых коридоров учреждения, где я, по его словам, должна была пропасть навсегда.

– А? О! Куэк это?! – квакнул от изумления и неожиданности одноглазый. – Ты, что ли?

– Я…

– Откуда?

– Оттуда… – кивнула я в темень коридоров.

– Нашла?!

– Нашла.

– Иди ты! Правда?!

– Да.

– Так, погоди… – Набирает номер, видимо, доктора, там, конечно, никто не отвечает, доктор-то сидит у меня в машине. Одноглазый медленно опускает трубку на рычаг, догадываясь, и мне: – А-а-а-а! Разыгрываешь, да? Никуда ты не ходила? Спряталась где-то? Дразнишься?

В ответ я решила больше не задавать ему вопросов, а неопределенно пожала плечами.

– Ну ладно-ладно тебе. Нашла время и место шутки шутить. Давай. Иди домой. Только капюшон надень. Там снег…