Великолепные руины - Меган Ченс

Эллис…

Эллис кивнул:

– Я пытался ее образумить. Но не смог.

– Она знала о нашей связи и все-таки попыталась встать между нами, – изящно приложила к глазам носовой платок Голди.

– О какой связи? Я ничего такого не делала…

И в этот миг я осознала истинный масштаб нависшей надо мной опасности.

Я снова увидела тетю: «Ты должна уехать, Мэй!» Бедная тетя! Со слов Голди, ее головные боли начались за несколько месяцев до моего приезда. «После того, как пришло письмо матушки, – сообразила я. – Они специально одурманивали ее опиумом. Они сделали из нее сумасшедшую!» И вообще… Может, и не тетя вовсе написала мне письмо с приглашением в Сан-Франциско? Может, его написала Голди. Или дядя. Я никогда не видела тетин почерк. Я все равно бы не увидела подвоха. А теперь тети не было живых. И о Шин мне не стоило заикаться. Не сейчас. Не здесь. Иначе и она окажется в опасности. Мне нужен был адвокат.

– Мне бы хотелось переговорить со Стивеном Олриксом, – заявила я.

Как будто Салливаны вели честную игру! Как будто у меня был хоть какой-нибудь шанс против них!

– Со Стивеном? – моргнула кузина. – Для чего?

– Довольно этого спектакля, – вздохнул дядя Джонни. – Все сказано в постановлении за подписью судьи Джерарда. Все бумаги исправны.

– В постановлении? – спросила я. – В каком постановлении? – Мой вопрос остался без ответа. – Нет, – произнесла я и добавила уже громче: – Нет! Я никуда не поеду.

– Пожалуйста, Мэй! – Лицо дяди выражало искренне сопереживание.

– Я не сумасшедшая! – обратилась я к мужчине и женщине. – Они планируют меня обокрасть. Отнять мое состояние – у меня много денег. Мой отец оставил мне… Мой отец… Чарльз… Я не знаю его фамилии, но им она известна… – Я видела печальные лица этих людей, их искреннее неверие и нетерпение, видела, как расстроенно качал головой доктор Броуни. И хотя я понимала, что делала себе только хуже, остановиться я не могла: – У меня есть доказательство. Моя мама написала письмо. Оно здесь – на туалетном столике… – двинулась к нему я.

Мужчина в темном пальто протянул ко мне руку:

– Мисс, сделайте так, как говорит вам дядя. Мы не желаем вас связывать.

– Это воображаемое письмо… – вздохнула кузина. – Оно стало… как это называется?

– Идеей фикс, – подсказал доктор Броуни.

– Пожалуйста, не сопротивляйся, Мэй, – сказал дядя Джонни.

Мужчина и женщина схватили меня за руки – крепко, больно. Я попробовала бороться, но они вцепились так, словно хотели вогнать свои когти в мою кожу. И потащили из комнаты. Голди передала доктору Броуни мое пальто, и он последовал за мной. Я пыталась упираться каблуками, но они упорно тащили меня вниз по лестнице. Но когда доктор Броуни распахнул мое пальто, чтобы я его надела, они меня выпустили. Я побежала к двери. Но не успела я сделать и трех шагов, как меня догнала «опекунша». Она толкнула меня к столу в холле так, что стоявшие на нем подносы задребезжали, а телефонный аппарат соскользнул на пол. Послышался звон разбитого стекла.

– Хватит, мисс, – ударила меня по лицу опекунша.

Пока я выла от боли и шока, она напялила на меня пальто:

– Пошли!

Голди, Эллис и дядя остались стоять на верху лестницы. У всех на лицах застыло одинаковое выражение – вежливый интерес, теперь уже даже без намека на печаль или скорбь. Я стала для них посторонней, никем.