Обмани-Смерть - Жан-Мишель Генассия

Я обследовал ось восток – запад, но дома не нашел. Память наотрез отказывалась выдать подсказку, и я позвал рикшу. Несмотря на поздний час, движение было плотным, магазины и лавки работали, из переполненных ресторанов неслась громкая музыка. Воистину этот город никогда не спит…

Вернувшись в Индию, я чувствовал себя пленником заколоченного наглухо ящика, мне не хватало физической активности, поэтому каждый вечер совершал долгие пешие прогулки. Бороздил Нью-Дели во всех направлениях, расширив зону действий на много кило мет ров вокруг Парламента, но ничего не добился. Ход моих рассуждений был следующим: даже если дом снес ли, я наверняка узнаю проспект, где он стоял. Я ошибся, но не отчаялся, перенес поиски на примыкающие улицы, но опять потерпел неудачу.

Я надеялся, что Абхинав Сингх сообщит мне полезную информацию об Алексе, но ничего нового не узнал. Спал он всегда вполглаза, вскакивал, когда я возвращался, и предлагал мне стакан своего жуткого чая. Я соглашался, и мы засиживались за беседой до утра. Абхинав разочаровался, узнав, что я не исповедую ни одну из религий. Это казалось ему абсурдом. Он находил сему факту единственное объяснение: религию англичанам принес не святой, а сексуально озабоченный монарх. Сингх хотел, чтобы я пошел вместе с ним в сикхский храм и попробовал проникнуться его духовностью, как сделал Алекс. Возможно, там на меня снизойдет божественная благодать, и я обрету мудрость и душевный покой.

* * *

Наступило утро. Погода обещала быть великолепной, и я чувствовал возбуждение, предвещавшее важные события. Газеты напечатали объявление. Я был убежден, что это разблокирует ситуацию и мы получим информацию о том, что случилось с Александром Рейнером. Выйдя из дома, я не стал брать такси: водитель притормозил, увидев пешехода в нищем квартале. Я бодро шагал по улице, и тут кто-то дернул меня за рубаху. Я обернулся и увидел улыбающееся лицо парнишки-индуса в белой рубашке, джинсах и бледно-розовых кедах. Я смотрел на него, силясь узнать, и не узнавал.

– Здравствуйте, сэр.

И тут я наконец вспомнил подростка, которому неделю назад дал пятьдесят долларов. В новой одежде, с вымытой, хорошо подстриженной головой, он был неузнаваем и выглядел моложе. На руке у него красовались водонепроницаемые часы. Я поинтересовался, как он меня разыскал, в ответ получил насмешливую улыбку и повторил свой вопрос на хинди. Парень очень удивился:

– Вы говорите на нашем языке?

– Как тебя зовут?

– Дарпан. А вас?

– Я Том. Фамилия у тебя есть?

– Не знаю… Наверно, нет.

– Где твои родители?

– У меня их никогда не было.

– Ты следил за мной?

– Хотел узнать, кто вы и где живете.

– Чем еще занимался?

– Купил одежду, часы и нашел работу.

– Какую?

– Мою машины в гараже.

– Сколько тебе лет, Дарпан?

– Тринадцать. А может, больше.

– У тебя сегодня выходной?

– Я бросил. Хозяин не хочет платить. Он меня кормит, разрешает ночевать в гараже и говорит: «Зачем тебе деньги?» Вот я и ушел.

– Можешь ночевать у меня.

– Мне нужно работать.

– Ладно, я тебя нанимаю.

– Зачем?

– Станешь моим помощником.

– И платить будете?

– Сколько просишь?

Дарпан смотрел недоверчиво, как будто сомневался в серьезности моего предложения и честности намерений.

– Пятьдесят долларов в месяц.

– Договорились. Читать умеешь?

– В школу я не ходил.

– Тебе обязательно нужно учиться.

– Я уже взрослый, и не чтению должен обучаться, а деньги зарабатывать.

– Начнешь учиться читать, будешь и за это деньги получать.

– В школу не пойду, я уже слишком старый.

– Мой помощник обязательно должен уметь читать.

Я познакомил Дарпана с Абхинавом Сингхом в надежде, что старый учитель согласится поработать над мальчишкой. Совершенно неожиданно для меня Абхинав отказался. Я отвел его в сторону и попросил объяснений.

– Все уличные дети – воришки. Они похожи на голодных скворцов. Не знают, что такое почтение. Стоит отвернуться, как они тут же что-нибудь стащат. Только это и умеют делать. И ваш парень так же поступит со мной. Или наведет своих дружков. Я человек небогатый и не хочу, чтобы у меня забрали последнее.

– Дарпан так не поступит, господин Сингх, я в этом уверен. А если, не дай бог, что-нибудь случится, я все возмещу. И буду платить за уроки. Нужно дать человеку шанс. Вы ведь были учителем… Пятьдесят долларов в месяц?

* * *

На подходе к Коннот-Плейс я услышал яростное гудение машин, потом увидел рикш, которые тянули шеи, выглядывая, что там впереди, почему застопорилось движение. Правой рукой они жали на клаксоны, как водители легковушек и автобусов, заблокированных на площади демонстрацией. Вернее, своего рода демонстрацией – без транспарантов и знамен, лидеров и лозунгов. У собравшейся толпы была одна-единственная цель – попасть в здание, где находился офис Банерджи. Сотни индийцев занимали весь тротуар и мостовую перед входом. «Мне снится кошмар… Сейчас я проснусь…»

Виджей Банерджи был прав: я не представлял, какую бурю посеял. Мы неделю готовились к публикации, открыли десять дополнительных телефонных линий, но обрушившееся на нас цунами превзошло худшие ожидания. На хинди объявление появилось в четырех ежедневных газетах и в двух – на английском. Целая полоса с тремя цветными фотографиями Алекса – слегка подретушированными, бесплатный номер телефона, адрес агентства Банерджи, его мейл и обещание выплатить тысячу долларов за полезную информацию. Виджей попытался откреститься от моей затеи, сообщив о ней Ричардсону, и мне пришлось надавить на помощника Рейнера. Я сказал, что хочу получить отмашку от Малкольма, и Ричардсон успокоил сыщика, посулив существенно повысить ему гонорар. Помощь Банерджи была мне совершенно необходима, и я уступил в размере награды и количестве газет, где будет опубликовано объявление. Мы натаскали человек двадцать добровольцев из школы детективов, чтобы они сутки напролет принимали звонки, сортировали письма и сообщения, и весь этот молодняк – в отличие от Виджея – нашел идею крутой.

Деньги с карточки Алекса снимали все так же регулярно: каждую неделю, по пятьсот долларов. Некоторые банкоматы были оборудованы камерами, и нам уда лось достать снимки, сделанные в южной части Дели во время предпоследней операции. Некто в черной, надвинутой до носа шляпе и джинсах, предположительно женщина, фигурирующая на многих фотографиях рядом с Алексом.

– Что вам известно о подруге Алекса? – спросил я у Виджея.

– Ничего. Она не была его подружкой в общепринятом смысле этого слова, и мы не пытались идентифицировать ее личность.