Круглые кубики - Анна Мосьпанов

Играли они, к слову, достаточно скверно. Так играют два случайных партнера, впервые увидевшие друг друга перед партией и так и не успевшие договориться о том, кто же из них держит заднюю линию, а кто играет у сетки, кто подает первым, а кто подбирает мячи.

После игры мы вежливо поблагодарили друг друга, выпили по бокалу сока в пристадионном баре, где все это время нас дожидался Реваз, и попрощались.

– Вить, что это было? – спросила я брата по дороге домой.

– Это называется скука, – ответил за Витьку Реваз, резко притормозив на светофоре. – Я же предупреждал, Мика. Не понимаю, что они делают вместе.

– Живут! Живут они вместе. Реваз, следи за дорогой, – неожиданно агрессивно сказал брат, расположившийся рядом со мной на заднем сиденье. – Девочку жалко. Что ж за урод такой! Ни себе ни людям.

– Батоно Виктор влюбился, – на французский манер, с ударением в имени на последний слог, протянул Ревазик и подмигнул нам в зеркало заднего вида. – Ну так за чем дело стало? Она, между прочим, неплохой фотограф. Возьми ее к нам, я ж не против.

– Реваз! – прорычал Витька, и Реваз, на мгновение подняв руки над рулем – умолкаю, умолкаю, умолкаю, – больше не произнес ни слова.

На следующий день мне надо было улетать, и я так и не успела поговорить с ребятами об этой своеобразной паре. Это потом уже, через месяц, под большим секретом их историю рассказал мне Глеб – тот мальчик, самый талантливый из всей пятерки, который когда-то чуть не погиб в Марокко, а впоследствии стал третьим партнером в открытом ребятами дизайнерском агентстве.

И, только поговорив с Глебом, я поняла всю трагедию этой пары. Хотя нет, для трагедии не хватало осязаемой боли, страстей, соленых брызг и кровавых слез. Скорее это был тихий крик. Совсем тихий, шепотом, когда связки надорваны и ничего не помогает – ни горячее молоко с содой, ни теплый чай с малиной, ни даже антибиотики. Горло саднит, голоса нет, а крика не слышно. Как у рыбы. Ртом воздух – хвать-хвать, а звука нет.

Следующий раз я увидела банкира только через год – уже одного, без подруги. Он был все так же хорош собой. Только в глазах появилась какая-то затравленность, да руки слегка подрагивали. Может, пил, а может, еще что-то, не знаю.

– Вить, а где та девушка, итальянка или аргентинка, не помню? С ним была. Красавица фантастическая совершенно. Помнишь? – спросила я брата как бы невзначай, памятуя недвусмысленные намеки Реваза.

– А… – Витька только обреченно махнул рукой. – Хорошо, что так кончилось. Могло быть и хуже. Сам виноват во всем, чучело.

– Кто, ты?

– Да нет, банкир наш, кто ж еще. Я-то тут при чем. Такую женщину упустить… Эх…

Витька скупо, в нескольких предложениях описал ситуацию. И пазл наконец сложился. Все стало понятно.

Как рассказать о них? Я и имен их не знаю, если честно. Они как-то представились, конечно, но я не запомнила. Настолько они оба были эмоционально холодными, пресными, бесцветными в ту единственную нашу встречу.

Они были молоды. В районе тридцати. Или чуть больше. Когда-то они даже были влюблены друг в друга. Оба приехали в этот громадный, яркий, бесчувственный город в надежде, что тот их примет и оценит. И мегаполис ответил им взаимностью. Но перед этим перемолол своими мощными челюстями, прожевал, тщательно отделяя надежды, иллюзии, мечты от бесцветной, ломающей кости и нервы реальности, и выплюнул. Выплюнул совсем другими людьми.

Они были молоды, но не наивны. У каждого на тот момент за плечами было по одному браку. И целая серия романов разной степени вовлеченности и интенсивности. Они нашли друг друга, как это бывает, когда соединяются полные противоположности.

Оба на каком-то этапе почувствовали ни с чем не сравнимый озноб одиночества в лабиринтах серых переулков, заплутали в мерцающих отсветах витрин, наглотались дыма безумных клубов, наигрались в покорителей мира и выбрали друг друга. Чтобы остаться вместе. Остаться просто потому, что вместе проще, чем врозь. Не так холодно и не так страшно.

Они были совсем разными. Они выросли в разных странах, воспитывались на разных языках. Мужчина был родом из северных широт. Жесткий, расчетливый, делящий мир на друзей и тех, кто может быть полезен. Первых – горстка, вторых – легион. Он был успешен и небеден, чтоб не сказать – богат. Он привык брать желаемое любой ценой в рамках закона, а иногда и за его пределами. И, конечно, мужчина был в курсе, что мир несправедлив и полон неравенства. При этом он всегда находился на светлой стороне Луны. Даже когда падала тень. Он умел с ней договариваться.

Женщина была южанкой. Из тех, что ночью перережет горло, если только заподозрит измену, что прибьет до того, как разберется в случившемся. Из тех, у кого дома, в далекой средиземноморской деревушке, пропитанной запахами горячего хлеба с оливками и лопающихся перезрелых апельсинов, осталась многочисленная разветвленная семья с кузинами и бабушками, тетями и двоюродными племянниками.

Из тех, кто любит, отдаваясь полностью, растворяясь, забывая о себе. Кто окружает заботой, укутывая в плотный кокон из теплых одеял, предусмотрительно захваченных в дальний перелет подушек, чтобы у любимого шея не затекла, и всегда подготовленных на случай непредвиденных обстоятельств нужных слов. Тех самых трех-пяти слов, которые могут спасти от неизбежного. Из тех, кто помнит день рождения кошки, принадлежащей тете любимого мужчины. И не забывает позвонить и поздравить. Кошку.

Ему была нужна женщина, которая… А черт его знает, какая. Которая понимает, что бизнес – это бизнес, и он требует времени, энергии, самоотдачи. И что к бизнесу не нужно ревновать. Ей же нужен был он. И больше ничего.

Каждый день мужчина уходил на работу. И работал до вечера. Каждый день женщина провожала его и ждала. До вечера. Каждый день она звонила ему в полдень с предложением пойти на ланч. Но его ланчи были расписаны на полгода вперед. Иногда ей удавалось вклиниться в его плотный график. И тогда это были ее полчаса, только ее и его. Она умела их ценить. И потом долго-долго вспоминала.

А затем наступал вечер. И он наконец приходил домой. Или оставался в офисе, чтобы пропустить стаканчик с сотрудниками. Она терпеливо ждала. Потом в двери поворачивался ключ. И он возвращался. Возвращался, чтобы сказать, что сегодня у них запланирована встреча с тем-то и тем-то. В ресторане, в клубе, в спортивном центре. Что сегодня они идут в гости к тому-то и тому-то. Или гости приходят к ним.

А она не хотела никого и ничего. Она была согласна идти в ресторан. Но вдвоем. Или можно остаться дома. Но тоже вдвоем. Или уехать куда-то. Но снова вдвоем. И к дьяволу его, этот самый бизнес… Который отнимал его у нее.

У женщины, конечно же, было чем себя развлечь. Она читала, занималась спортом, у нее были друзья и свои увлечения. Но все это не заполняло жизнь, когда рядом не было его.

Это как в яйце. Не бывает белок без желтка. И желток без белка не бывает. Или бывает, но очень редко. Ошибка природы. Она же не принимала ошибок. Все должно быть согласно правилам и традициям. По правилам белок и желток вместе. А сверху – скорлупа. И за скорлупой – весь остальной мир. И никак по-другому.