Кровные узы, или История одной ошибки - Диана Чемберлен

– Ну-ка, послушай, – сказал он, нежно обнимая меня. – Ты должна пообещать мне кое-что, Лорел.

– Ммм?

– Попытайся помириться с Джейми. Я хочу, что бы ты всегда была в моей семье. Ты единственная всегда обращалась со мной так, как будто я чего-то стою.

– Это неправда, – сказала я, прижавшись к его плечу. – Джейми тебя очень любит.

– Он выгнал меня из дома.

– Потом что ты вел себя как последнее чмо.

Маркус замолчал так надолго, что я начала засыпать, положив голову ему на плечо.

– Ты права, – наконец со вздохом сказал он. – Мы знаем наши роли и хорошо их играем. Джейми – святой, а я – грешник.

Та ночь стала началом новой главы в моей жизни… Маркус и я вечерами вместе обедали в «Сторожевом Баркасе» или в «Талосе», потом смотрели кино или ТВ, и я выяснила, сколько вайн-кулеров я могу выпить, чтобы чувствовать себя хорошо, но не испытывать тошноты. Маркус обычно готовил, а я ходила в магазин за продуктами, что было для меня большим шагом вперед, поскольку я уже много месяцев вообще никуда не выбиралась. Эти прогулки в магазин Снидс Ферри сильно изматывали меня, и обычно, придя домой, я ложилась отдохнуть. Но теперь я больше не засыпала в одежде, и каждый день принимала душ. Я с удовольствием ожидала вечера, который мы проводили вместе, хотя и огорчалась первое время, что Маркус относится ко мне, как к ребенку. Постепенно я поняла, что он предпочитал мою компанию обществу своих друзей. Этим мы доказывали лживость фильма «Когда Гарри встретил Салли». Мужчина и женщина могли быть только хорошими друзьями и ничем больше.

Я стала беспокоиться о нем. Волновалась, когда видела, что он один катается на доске по волнам, боясь, что он еще не отошел от дозы. Мне не хотелось его терять, и не только потому, что он был моим деверем и моим другом, но, откровенно говоря, еще и потому, что он был моим собутыльником.

Алкоголь развязывал мой язык, и я говорила Маркусу такие вещи, которые не могла говорить Джейми, или терапевту, которого посещала, или Саре. Он был единственным человеком, которому я сказала о том, что хотела ударить Мэгги.

– Ты по ней скучаешь? – спросил он меня однажды вечером, когда мы уютно устроились на кушетке в его гостиной.

Я обхватила руками колени.

– Я скучаю… – На его вопрос у меня не было простого ответа. – Я скучаю по женщине, которую представляла рядом с ней, – проговорила я. – О той женщине, которой я хотела быть. Я думала, что стану отличной матерью. А на самом деле стала самой плохой. Я ужасна.

– Не говори так.

– Но я действительно испытываю облегчение, что ее больше нет со мной. – Я закрыла лицо руками. – Я знаю, это звучит ужасно.

– Ты слишком утомлена, чтобы заботиться о ней.

– Я не поэтому испытываю облегчение. – Я взглянула ему прямо в глаза. – А потому, что я боялась, что не удержусь и покалечу ее.

Он засмеялся, но потом понял, что я говорю серьезно.

– Ты? Да ты ведь не ходишь на рыбную ловлю, потому что считаешь это жестоким обращением с рыбой.

– Я понимаю, что это звучит дико, но в ее присутствии я чувствую неверие в себя и… представляю, как причиняю ей боль.

Эти незваные мысли приходили, когда я их совсем не ждала, и заставляли меня чувствовать себя одновременно безумной и опасной. Но я совсем не хотела, чтобы он о них знал.

– Просто поверь, – сказала я. – Ей гораздо лучше, когда она не со мной.

Раз в неделю Джейми привозил Мэгги в «Сторожевой Баркас». Она была прелестным ребенком, с огромными карими глазами, унаследованными от Джейми, и темными волосами, которые падали шелковыми волнами на ее хрупкие плечи. Своих черт в ее лице я не находила. Может быть, именно поэтому она казалась мне скорее ребенком моих друзей, чем моим собственным. Мне хотелось испытывать к ней любовь. Когда я видела ее, выходящую из машины вместе с Джейми, в моем сердце просыпалось что-то вроде нежности, но чем ближе она ко мне подходила, тем слабее становилось это чувство. Хотя я и старалась притворяться.

– Привет, Мэгги! – говорила я голосом, который фальшью отдавался в моих собственных ушах. – Хочешь поиграть в кубики? Или собрать пазл?

Она стояла, ухватившись за ногу Джейми, и следила за мной своими огромными глазами. Этот взгляд гасил всю мою энергию и фальшивую радость, но в присутствии Джейми я чувствовала себя легче и могла с ней играть.

Однажды он, приехав, обнял меня, как обычно, а потом отвел в сторону.

– Ты пила?

– Только вайн-кулер за завтраком, – сказала я.

– Будь осторожна. – Он положил свою большую руку на голову Мэгги. – Ты ведь знаешь, что алкоголь – это депрессант.

– Конечно, знаю. – Я отмахнулась от его слов. – Не стоит огорчаться.

Он улыбнулся:

– Ты выглядишь уже гораздо лучше.

Возможно, алкоголь и служил депрессантом для большинства людей, но на меня он производил противоположный эффект. Куда-то исчезала внутренняя боль, и я на время становилась прежней.

В следующий раз, когда приехал Джейми, я почистила зубы и прополоскала рот зубным эликсиром. Собственные уловки вызывали дрожь в спине, а главное, мысль о том, что я пью так много и что надо это скрывать.

С Сарой я тоже была настороже, стараясь не дать ей пронюхать о своем пристрастии. Она иногда приносила ланч, и у меня создалось ощущение, что у них с Джейми имелось расписание проверочных посещений моего дома.

В один спокойный ноябрьский день Сара предложила мне после ланча прогуляться по берегу.

– На улице просто великолепно, Лорел, – сказала она. – Ты в состоянии выйти погулять?

Моим первым побуждением было пробормотать что-то об усталости и истощении, но, выглянув в окно, я увидела фантастическую картину – сверкающий песок, небо и море насыщенного синего оттенка, и мне внезапно захотелось побродить под солнечными лучами.

– С удовольствием, – сказала я. – А там не холодно?

Сара даже онемела от моего согласия.

– Сейчас можно даже босиком бродить по песку.

Она сбросила свои теннисные тапочки и начала стаскивать носки, для равновесия прислонясь к кухонному столу.

Я тоже сняла шлепанцы, и мы вместе вышли на заднее крыльцо и стали спускаться к берегу. Я внезапно почувствовала прилив счастья. Сколько в этом был виноват прекрасный денек, а сколько – вайн-кулер, который я выпила перед ланчем, я сказать не могла. Ступая по берегу, я загребала босыми ногами прохладный песок.

– Босиком в ноябре! – воскликнула Сара. – Никогда не вернусь в Мичиган!

– Здорово, – ответила я. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Вообще-то я никуда не собираюсь, но кое-что должно измениться. – Она с улыбкой посмотрела на меня. – Мне надо тебе рассказать, пока все не стало очевидно.