Невероятная история индийца, который поехал из Индии в Европу за любовью - Пер Дж. Андерссон

Банковский служащий хорошо платит. Столько, что хватит как минимум на неделю обедов в ресторане.

Когда сегодня он вспоминает эти дни, которые провел в Стамбуле, ему кажется, будто кто-то вел его по жизни. Сама жизнь подсказывала, куда идти, как в то время, когда он еще не встретил Лотту.

Радостный и разбогатевший, он берет такси до Истикляля, пешеходной улицы со множеством магазинов на другой стороне залива, чтобы купить подарок для Лотты. И, конечно же, он достает в такси блокнот и рисует водителя. Пока машина медленно взбирается на пригорки, он заканчивает набросок: ему теперь нужна всего пара минут. Пока они стоят, он протягивает рисунок вперед. Угрюмое лицо водителя моментально расплывается в улыбке и на какой-то момент кажется, что он хочет броситься на Пикея и обнять его. Водитель сдерживается, но отказывается взять деньги за поездку. Вместо этого он приглашает Пикея к себе в дом. Пикей соглашается, и поэтому ему не надо идти сегодня в ресторан и тратить свои сбережения.

Он бродит по перекрытому Большому базару, который напоминает ему переулочки старого Дели. Суматоха тысяч маленьких магазинчиков и ларьков, ломящихся от специй, кожи, украшений и пенковых трубок. Формула успешного базара испокон веков, считает Пикей, все та же: торговля и театр в одинаковых пропорциях. Продавцы зазывают его, прямо как в Индии.

Здесь он чувствует себя дома. Эта назойливость ему хорошо знакома.

В Кабуле он купил для Лотты туфли и сумочку из натуральной кожи. Сейчас он покупает цепочку с бирюзой на кожаном ремешке. Потом идет в «Пудинг-шоп»: на самом деле это не магазин, где продают пудинги, а кафе, в котором готовят турецкую еду, но в первую очередь оно известно как место встреч европейских хиппи, место обмена новостями для путешественников по дороге на Восток или на Запад. Он садится в дальний угол ресторана и еще раз читает письма Лотты и Линнеи, а потом смотрит на билет.

Временами ему казалось, что он будет вечно ехать на велосипеде, автостопом на грузовиках, на автобусах и снова на велосипеде. Иногда езда на велосипеде была смерти подобна. Жара в полдень стояла невыносимая, а солнце казалось непреклонным. Натертые места болели, спина немела, желудок урчал от голода, а голова чувствовала себя как дымящийся свежеиспеченный сладкий пирог. После всего этого билет на поезд кажется ему подарком с неба. И хотя ангелы не сами спустились и передали ему билет, но они выбрали Линнею как своего посланника, чтобы она отправила подарок по почте.

Ему с трудом верится, что все происходит наяву. Он поедет в Вену на поезде. Последний отрезок пути в Европу он преодолеет на поезде.

«Европа, – думает он, – смогу ли я ее когда-нибудь понять?»

Он осматривается вокруг. Здесь все выглядит в точности как в индийской кофейне в Дели: путешественники, такие же, как и он, и черная доска, полная объявлений, на которой люди ищут компанию для путешествия:

«“Фольксваген” в Индию, мы стартуем в пятницу, есть одно свободное место».

«“Волшебный автобус” Лондон – Катманду, есть пять свободных мест».

«Может, кто-нибудь нашел мою камеру Pentax Spotmatic?»

Что делать с велосипедом? Взять с собой в поезд? Он кладет билет в поясную сумку и решает продать этот велосипед и купить в Вене новый. Поэтому он пишет в своем блокноте: «Продаю крепкий современный мужской велосипед, куплен в Тегеране. Внимание! Всего 20 долларов». Затем он вырывает страничку и прикрепляет объявление к черной доске.

Стамбул – Вена

На западном вокзале Вены Пикей выходит из поезда. Так ли выглядит Европа? Массивные дома, чистые улицы и аккуратно одетые люди. Спокойно и тихо. Почему-то у него подавленное настроение. Но это красивый мир. Мир мечты. Ему кажется, что он вошел в кукольный театр. Вена выглядит как иллюстрация из книги сказок.

Сестра Линнеи Сильвия встречает его на вокзале. Сама Линнея, которая так скучала по Пикею и писала полные любви письма, улетела в Индию пару дней назад. Сильвия рассказывает: она так долго ждала, что в конце концов сдалась, Пикей все не приезжал, и она подумала, что тот, наверное, решил вернуться домой. И тогда ее желание поехать на Восток снова возобладало.

Сильвия приводит его в Галерею 10, которая находится в центре Вены и принадлежит семье. Мама Сильвии приветствует Пикея, но морщит нос и сразу ведет его в ванную, находящуюся за выставочными комнатами. Там стоит высокая старомодная ванна с львиными лапами. Она наполняет ее горячей водой и пеной и предлагает ему помыться. Нервно и с чувством покорности по отношению к решительной пожилой даме он раздевается. Когда его одежда ложится на пол, ему становится понятно, как плохо он пахнет, какая грязная у него одежда и как буйно выросли борода и волосы.

Он принимает ванну и думает о Европе, которая пахнет мылом. Находясь так далеко от сутолоки, грязи и калейдоскопа азиатских будней, он чувствует себя совершенно незащищенным. Снова растет проклятая нервозность, и он чувствует себя незваным и одиноким.

Он живет у Сильвии и ее друга. Кроме них, там живут художник и его жена, которая ездит в инвалидном кресле.

Сильвия рассказывает Пикею про Европу. Она откровенно высказывается о собственной культуре. Она хочет, чтобы он стал толстокожим и не слишком легко доверял окружающим.

«Люди здесь не такие хорошие, как в Азии. Европейцы – индивидуалисты и держатся особняком, – предупреждает она и добавляет, что хорошему и доверчивому человеку в Европе плохо придется. – Помни, что европейцы – расисты. Мы неприветливы, тебя кто-нибудь может побить просто за то, что у тебя темная кожа», – предупреждает она и детально объясняет, как нужно приветствовать, как заводить разговор и как себя вести.

Пикей благодарен за хорошие советы.

«Она заботится обо мне», – думает он, пока Сильвия пичкает его предостережениями.

За одну неделю он уже многое узнал о новой, экзотической для него культуре Европы.

Художник, который живет в квартире Сильвии, курит без перерыва. Он милый, но постоянно пьян и непредсказуем. Совершенно неожиданно у него может испортиться настроение, и он становится злым, а потом снова непосредственно смеется или бурно выражает эмоции. Однажды вечером он встает, обнимает Пикея и говорит, что если тот хочет, то может обнять его жену и поцеловать.

«Пожалуйста, смелее», – говорит он.

Но Пикей не прикасается к ней. Он не решается. Да и не хочет. В конце концов, он с ней почти не знаком, до этого они только приветствовали друг друга. Почему он должен целовать незнакомую женщину? Вместо этого он кланяется жене художника, сидящей в инвалидном кресле, и складывает ладони в смиренном жесте. Потом он выходит в прохладный весенний дождь на улицу.

Пикей гуляет по пустым и блестящим от дождя улицам, вдоль набережной медленного Дуная, в свежей зелени парка венской Ратуши, в городском парке. Он думает о жаре, пыли, грязи и толпах людей в Дели и о свободном настроении Европы. Пройдет много времени, пока он к этому привыкнет.