Ultraмарин - Валерий Зеленогорский

В обычный день он по привычке ждал звонка от Маши. Она не позвонила, телефон ее молчал, молчал он вечером и на следующий день. На работе ему ответили, что ее нет и будет она не скоро.

Маша попала в больницу по женским делам и звонить не могла, даже не хотела разговаривать из больницы, надеясь, что позвонит, когда все закончится.

Сергеев попытался ее найти, но телефон молчал. Он попросил свою знакомую позвонить ей домой и представиться подружкой из Питера. Ее долго расспрашивали, что и как, и сказали просто, что ее нет и не скоро будет, обещали передать, что ей звонили.

Она болела целый месяц. Прицепились разные болячки, звонить никому она не стала.

Потом пришлось уйти с работы, нужно было отдохнуть. Она решила после больницы родить ребенка, врачи сказали, что пора, потом будет сложнее. Телефон остался на прежней работе, звонить Сергееву и объясняться не хотелось, не хотелось говорить о беременности и болезнях. «Потом», – решила она и сосредоточилась на своих новых ощущениях.

Новая жизнь с другим человеком внутри изменила ее радикально – произошло переключение с внешнего вовнутрь. Совсем другие мысли овладели ею.

Она ходила в сквер гулять, все лето жила на даче и читала книжки по уходу за ребенком и воспитанию его во внутриутробном периоде. Она его и воспитывала, не отвлекаясь на все остальное. Прошлая жизнь отступила, а новая, совсем неизведанная, билась в ней ножками и ручками.

Потом она родила и утонула в заботах и кутерьме купаний, кормлений и прогулок. Очнулась она только через два года, когда ребенок встал твердо на ноги и стал уже большим человеком. Мальчик, ее мальчик стал единственным мужчиной в ее жизни, и других ей было не нужно – ни старых, ни новых. Он занял весь пьедестал, был на первом, втором и третьем местах.

Она оказалась сумасшедшей мамашей, никого к нему не подпускала, впилась в него, и все остальное перестало для нее существовать.

Весь следующий год она прожила на даче и переехала в город, только когда мальчику исполнилось три года.

Сергеев редко вспоминал о ней, иногда даже удивлялся – а может, ничего и не было? Забылись детали и подробности, африканские страсти и придуманные им нелепые сценарии того, как бы могло быть, если…

Он даже поймал себя на том, что не помнит лица той, которая ворвалась когда-то в его жизнь сияющей молнией, ударила его и парализовала на долгие пять лет.

Он давно жил спокойно и скучно и был доволен своей неяркой, почти растительной жизнью.

Когда к нему приехала заграничная внучка, которую он никогда не видел, он поехал с ней в парк Горького исполнять роль дедушки.

Девочка бегала по площади, гоняла голубей, Сергеев стоял рядом и наблюдал, как его кровь мечется среди наглых птиц, и беспокоился, чтобы она не упала.

Вдруг к ней присоединился мальчик, такой же отчаянный охотник за птицами. Сергеев напрягся, забеспокоился – не помешает ли он его девочке?

Они долго играли вполне мирно, но в какой-то момент, неловко столкнувшись, упали. Сергеев вернулся на землю и побежал ее спасать. Слева от него бежала женщина поднимать своего мальчика. Она обогнала неловкого Сергеева, быстро подняла обоих детей и что-то говорила им, успокаивая.

Когда она повернулась к нему, он оторопел – это была Маша, мальчик был ее сыном.

Она побледнела и, взяв детей за руки, подошла к Сергееву. Разговора не получилось – какие-то мычания и улыбки. Дети побежали опять играть, а они смотрели на них, и каждый думал о том, чего не случилось.

Потом внучка подбежала и сказала громко, как привыкла в своей стране, что хочет писать, и Сергеев пошел исполнять естественное желание ребенка.

Больше они с Машей не виделись…