Лунная опера - Би Фэйюй

Линь Хун достала свое шелковое фиолетовое платье-ципао без рукавов. Это было ее самое любимое летнее платье. Именно из-за того, что оно было любимым, в Нанкине она ни разу не надевала его. Линь Хун нравилось покупать одежду, доходы у нее были немаленькие, особых потребностей не было, поэтому определенную сумму зарплаты она тратила на совершенно бесполезные предметы гардероба. Линь Хун с большой вероятностью не осмелилась бы надеть то, на что падал ее глаз, однако зачастую выходило так, что именно эту вещь она и покупала. Успокоения ради она покупала себе и что-то подходящее из ходовых предметов одежды. Своему мужу она говорила так: «Люди одеваются для других. Если одежда подходит под вкусы окружающих, то она определенно подходит и тебе». Но на этот раз, собираясь в отпуск, Линь Хун намеревалась переносить там все «неподходящие наряды», она мечтала пройтись в них по улицам, чтобы наконец повеселиться и отвести душу.

Линь Хун и Чжан Гоцзин договорились, что вечером пойдут в ресторан со шведским столом. Так они смогут посидеть в более непринужденной и свободной атмосфере. В назначенное время Чжан Гоцзин пришел за Линь Хун. Как и вчера, Линь Хун снова поразила его своим видом. Стоит только женщине отделаться от своей работы, как она возвращается к своему женскому естеству и ее прямо не узнать. Фиолетовое ципао еще больше притягивало взоры к рукам, которые изящно располагались по бокам, подчеркивая красоту линий. Взглянув на эти руки, Чжан Гоцзин тут же вспомнил произошедший инцидент на море. Ему стало как-то не по себе, он не знал, как лучше к ней обратиться – «редактор Линь» или «Линь Хун», а потому ограничился простым приветствием без обращения. Бросив в ответ дежурную фразу, Линь Хун не проявила особых эмоций, вчерашнего приподнятого настроения у нее как не бывало. Поздоровавшись, оба не собирались идти на сближение, они напоминали дипломатов двух воюющих государств, которые под маской вежливости скрывали настороженность. Для их совместного ужина такой настрой не предрекал ничего хорошего.

Прошла только половина ужина, между тем обстановка накалялась. Фуршетный стол ломился от блюд, чего там только не стояло, в общем, на нем был представлен шикарный ассортимент, поражающий воображение. Но из-за плохого аппетита Линь Хун взяла лишь несколько кусочков фруктов, просто чтобы чем-то занять себя. Чжан Гоцзин все порывался что-то сказать, но, подумав, все как-то не решался заговорить, продолжая молчать. Доев свою порцию фруктов, Линь Хун положила руки на стол и, сцепив кончики пальцев, постепенно ушла в свои мысли. Наконец Чжан Гоцзин сказал:

– Пойду схожу за клубникой.

Линь Хун, которая до этого не заметила клубнику, несколько приободрилась. Ягоды выглядели так соблазнительно, что Линь Хун протянула свою тарелку и изобразила подобие улыбки. Передавая тарелку Чжан Гоцзину она сказала:

– Возьми побольше.

Чжан Гоцзин набрал ей клубники практически с горкой. От неудобства Линь Хун сжала губы и стала озираться по сторонам. Взглянув на нее, Чжан Гоцзин увидел это ее смятение. Сейчас она, как небо и земля, отличалась от «главного редактора Линь», она выглядела так трогательно. Чжан Гоцзин тихонько окликнул ее, назвав по имени. Черт побери, он просто не мог сдержаться. Линь Хун отвернулась в другую сторону, но по ее вопросительной реакции было видно, что она ждет от него продолжения разговора. Ухо Линь Хун оказалось у самых губ Чжан Гоцзина, и тот, нацелившись ей прямо в ушную раковину, не знал, что бы такое сказать. Наконец он приблизился еще больше и прошептал: «Ты такая красивая».

Чжан Гоцзин и не думал этого говорить, слова сами слетели с его языка, и теперь он даже сам испугался. Линь Хун, растерявшись, отпрянула, она прекрасно расслышала сказанное. За столько лет еще ни один мужчина не осмеливался вот так флиртовать с ней. В душе ее словно что-то перевернулось, ладони тут же увлажнились. Тарелка выскользнула из рук и упала на мраморный пол. С ужасным звоном она разлетелась на части, ярко-красные ягоды раскатились по всему полу. Линь Хун застыла на месте, изменившись в лице, было видно, как побелели ее руки. Глаза всех присутствовавших устремились в ее сторону. Чжан Гоцзин поспешил ее успокоить:

– Ты садись, а я наберу еще.

Но Линь Хун в одиночестве направилась к выходу, в ее походке чувствовалась явная неловкость из-за создавшегося положения. Сжимая в руках два осколка от тарелки, Чжан Гоцзин в душе ругал себя за эту фривольную выходку. Наконец, выбросив осколки, он бессильно подозвал официантку и попросил счет.

Чжан Гоцзин пешком направился в издательство. Зайдя к себе в комнату, он тут же прилег. Эти два дня он абсолютно ничего не делал, но при этом просто вымотался вконец. Чжан Гоцзин уже начал во всем раскаиваться. Он жалел о своих словах, жалел, что они пошли на этот фуршет, вообще о том, что приехал сюда. Ну неужели у него не было дел в Нанкине? Да уж, если бы он мог знать обо всем, что может случиться наперед. Если бы он не приехал сюда, то не попал бы в такой переплет.

Работа корреспондентом по обмену в братском издательстве подразумевает два направления. Во-первых, преследуется цель установления контактов. Взаимные визиты представителей – дело обычное. Совмещая приятное с полезным, одни отправляются в командировку осенью, другие – летом. Такие поездки не только приятны, но и, безусловно, полезны для честной финансовой деятельности. Когда в братском издательстве сидит свой человек, ведение дел заметно облегчается. Во-вторых, и это самое важное, корреспонденты по обмену являются звеньями в общей цепи единого коллектива. Когда варишься со всеми в одном соку, никто не застрахован от неудач, как говорят журналисты, «то, что может делать он, не могу делать я». При таком подходе выезды к коллегам сказываются весьма благотворно. «Выезды на тренинги» с этим не сравнятся. Ведь после тренингов обычно проводят собрания по «рассмотрению». Чжан Гоцзина всегда непредвиденно «посылали по обмену» в другое издательство. Его статьи отличались злободневностью, если он о чем-то писал, то всегда правдиво, и даже слова раскаяния у него отличались колкостью, короче говоря, он был «неустойчив». От визитов Чжан Гоцзина всегда получали двойную выгоду, он был точно рыбак, ловивший и птицу-рыболова, и устрицу, защемившую птице клюв. Поскольку обмен являлся важным элементом деятельности, то тайное получение информации считалось предприятием опасным. Все конкуренты были талантливыми людьми, и определить исход дела представлялось затруднительным. В этом случае нельзя идти напролом, иначе ты навредишь коллегам. Но если люди обоюдно навредили друг другу, то все считались квиты, поэтому тут просто нельзя было обойтись без получения двойной выгоды. О своем важном назначении Чжан Гоцзин узнал как раз в тот момент, когда сорвал восемьдесят баллов, играя в карты. Его вызвал к себе в кабинет заместитель заведующего отделом, торжественно вручил ему сигарету марки «555» и, кивнув, сказал:

– Издательство снова требует послать кого-нибудь по обмену, я рекомендовал тебя, главный редактор твою кандидатуру утвердила.

Чжан Гоцзин, который до этого проиграл подряд три раза, все еще не отпускал из рук свои новые карты. Посмотрев на них, он нетерпеливо отреагировал:

– Глядите-ка, у меня тут король с двумя дамами, а три туза еще в колоде.