Дети белых ночей - Дмитрий Вересов

У Марковых была большая, можно сказать, шикарная дача, хотя несколько запущенная. Отец часто говорил, что, уйдя на пенсию, переедет в Солнечное, приведет дом и территорию в порядок и займется, наконец, серьезно семьей. Он надеялся, что с помощью Кирилла она к тому времени удвоится или утроится. Алексей Петрович мечтал собирать всех вместе за большим обеденным столом. Кирилл представлял отца на председательском месте, как тот проводит регулярные планерки, оперативки и летучки с внуками, размахивая вилкой с забытым на зубце маринованным грибочком.

Кирилл поэтому внимательно перечитывал несколько строк о предупреждении беременности в книге «Молодым супругам» и не ленился переводить большую главу на эту же тему из американского пособия Man and woman. Его очень интересовал этот вопрос, потому что таким образом он показывал розовой мечте отца бордовый кукиш.

Пока же отец был на пике своей карьеры, на дачу Марковы приезжали наездами. Такое нерегулярное хозяйствование чувствовалось и в доме, и на территории. Даже сосны, казалось Кириллу, пробегали через их дачный участок к Финскому заливу и замирали только на время, чтобы их бег не заметили люди.

– Это твоя дача?! – изумились девчонки, стоя перед большим деревянным домом с верандой и балконом, и посмотрели почему-то на Кису.

Кирилл почувствовал, как в их глазах он превращается в кого-то другого.

– Не моя, а моего отца,– ответил Марков.

Возникла пауза. Ребята стояли перед этим домом, словно перед строгим родителем.

– А вы что, не знали, что Кирилл у нас тоже буржуин? – Костя Сагиров взбежал на крыльцо и обратился к слушателям с возвышения: – Иволгин – скрытый буржуй, а Марков – самый настоящий. Правда, Кирилл все время пытается устроить самому себе революцию, экспроприировать самого себя... Ггаждане габочие и матгосы! – закричал он, закладывая одну руку под мышку, а вторую протягивая перед собой.– Давайте возьмем штугмом это бугжуйское гнездо! Матгосы пусть газожгут огонь геволюции в печах, а пголетагки накгывают на геволюционный стол. Впегед, товагищи!

С песней «Смело, товарищи, в ногу!» дом был взят штурмом. Парни принесли дров и затопили печи. Девочки стали накрывать на стол в гостиной. Народу было много, и все предпраздничные приготовления совершались споро, гораздо быстрее, чем просыпался после зимней спячки дом, наполнялся теплом и сухим воздухом.

Первые тосты за новорожденного произносились в куртках и шарфах. Веселее трещали дрова в печках, громче и беспорядочнее разговаривали за столом. Скоро в старое плетеное кресло через стол полетели куртки. Кассетник «Филипс», между прочим, подарок Маркова-старшего, уже заглушал всех говорящих. Наконец, до всех присутствующих дошло, что никого из них не слышно и никто никого уже не слушает. Тогда все просто стали орать, как мартовские коты, и стучать посудой по столу, подражая голландским гезам из недавно вышедшего на экраны фильма о Тиле Уленшпигеле.

Но эта дикая какофония вдруг оборвалась на самой высокой ноте. В центре комнаты в полном одиночестве танцевала Наташа. Ее танец был удивителен для их глаз и непостижим для их тел. Она вращалась в других плоскостях, ее шаги были запредельно высоки и воздушны. Едва касаясь грешной земли, она поднималась в воздух, вытягивалась в шпагате над невидимой пропастью. В этот момент ребята чувствовали весь ужас возможного ее падения в бездну, и у всех одновременно замирали сердца. А девушка уже с ожесточением вонзала острые каблуки в деревянный пол, и тело ее содрогалось от вполне земных удовольствий, но преисполненных небесной красотой, которой она успела научиться за время недолгого полета на их глазах...

– Танцуют все! – крикнула Наташа, и вся компания сорвалась с места и задергалась в танце вокруг нее. Киса попыталась повторить несколько Наташиных па и рухнула на пол, некрасиво задергав в воздухе ногами.

Кирилл остался сидеть за столом. Он был не очень пьян и не слишком трезв, просто Наташин танец понял по-своему. Он внимательно смотрел на красный сапожок, взлетавший выше головы, на гордо посаженную девичью головку, которая даже во время исполнения элементов канкана и танца живота не теряла королевского величия.

Теперь он знал наверняка, что Кису он не любит, что на каждую красивую девушку всегда найдется другая, еще более красивая, что с этой другой открывается совершенно другой мир, не похожий на предыдущий. А еще танец Наташи показался ему настолько красноречивым, словно Кириллу передавалась этим определенная информация, ключа к которой он, к сожалению, не имел. А кто имел?..

Кто-то дотронулся до его плеча.

– А, Дима! Ты почему не танцуешь? С такой девушкой, как Наташа, тебе придется научиться танцевать и не только это... Вот еще что. Я хотел попросить у тебя прощения за дурацкую идею с обязательной парой. Но теперь вижу, что глупостью этой только помог тебе. Наташа – удивительная девчонка. Такие и не встречаются, вообще-то... Как ты с ней познакомился?

– Познакомили,– вздохнул Иволгин.– Нашлись добрые люди в Стране Советов. Просил на один вечер, а мне отдали ее хоть на всю жизнь.

– Наташа не похожа на ту, которую можно сдать в аренду или подарить. Мне кажется, она сама кого хочешь придавит своим красным каблуком. Откуда она вообще?

– Ты же слышал, с Востока, то есть с Дальнего Востока.