Дети белых ночей - Дмитрий Вересов

– Света, Света, проснись! – тормошил девушку Кирилл, переполненный нежностью к линии ее позвоночника.– Мне надо сказать тебе что-то важное!

– Что такое? Сколько времени? Семь часов? Ты с ума сошел, завтра же суббота... или воскресенье? Все равно – выходной. Тихо. Я сплю...

– Света! Не спи! Слушай... Я тебя люблю... Кажется... Нет, точно...

– Очень хорошо. Спим. Давай спать, Киса...

Первый раз она назвала Кирилла Кисой. Но хотя с тех пор она его называла только так, все окружающие, то есть все ее подруги и друзья Кирилла Кисой звали как раз ее, Светку. Кирилл чувствовал, что такое обращение отдает пошлятинкой, но даже это для него было новым, необыкновенным, и он смирился с этим прозвищем. Со временем он переиначил его по своему, называя Светку Kiss. Так ему нравилось больше. Всего одна русская буква, зато какой с ее исчезновением открылся смысл – «поцелуй» и еще знаменитая рок-группа, с изображения которой на обложке его блокнота все и началось.

Порой ему, правда, приходила в голову мысль, что Светка, скорее всего, называла «Кисами» всех своих возлюбленных. Но тогда Кирилл говорил себе, что ревновать и упрекать ее он не имеет права, потому что она – первая его женщина, то есть единственная и уже неповторимая, почти святая...

Киса сегодня даже не опоздала. Прибежала румяная, пахнущая теми же веселыми духами, с таинственной коробкой в руках. Сначала поздравила обычно при всех, а потом притянула Кирилла к себе за ухо и зашептала ему такие пожелания и обещания, что у юноши захватило дух. Потом был долгий, долгий поцелуй, за время которого толпившиеся вокруг ребята успели отвернуться из вежливости, повернуться опять, закурить, помянуть недобрым словом опаздывающего Иволгина и, наконец, возмутиться:

– Вы же не на свадьбе! Никто вам «горько» пока не кричал... А вон и электричку уже подают под посадку. Где же Иволгин? Где этот поддельный Дима?

– А он, наверное, не придет,– ответил Кирилл, с трудом освобождая рот.– Я ему сказал без девушки не приходить. Откуда у него девушка?! Это я виноват. Придумал какую-то глупость, построил всех парами, как в детском саду. Откуда у Димки девушка? Где он ее возьмет за три дня? Обидел Домового...

Киса посмотрела на него внимательно, покачала головой и впервые за все время их знакомства ничего не сказала. Значит, действительно он поступил очень нехорошо. Можно было, конечно, позвонить Иволгину с вокзала, крикнуть, чтобы немедленно мчался сюда, а они его подождут...

С одной стороны приближалась «зеленогорская» электричка, с другой к ним подходил своей топающей походкой Иволгин. Рядом с ним шла умопомрачительная девушка в красной короткой курточке, джинсах и красных же сапожках на высоком каблуке. По ее осанке можно было бы равнять стрелки вокзальных часов ровно в полдень. Это было какое-то недоразумение! Просто Иволгин шел рядом с незнакомой красавицей к электричке в одном темпе. Сейчас она остановится, а Дима подойдет к ним один, будет оправдываться, просить прощения за свое одиночество. Нет! Иволгин подошел к ним со своей обычной простодушной улыбкой, от которой смешно топорщились его усики, и девушка подошла тоже с улыбкой, совершенно обворожительной.

– Поздравляю с днем рождения,– сказал Дима, смущаясь и сердясь на себя за это смущение.– Подарок мы с Наташей вручим попозже. А сейчас разреши тебе пожать руку...

Иволгин всегда придавал большое значение таким ритуалам. В это пожатие он вложил очень многое: и обиду, и одиночество, и привязанность...

– А мне разрешите вас поцеловать,– девушка запросто подошла к Кириллу и чмокнула его в щеку.

Она сделала это очень легко и естественно, совсем буднично, но Кирилл почувствовал, как напряглась стоявшая рядом с ним Киса.

– Ну и Иволгин! – сказал вдруг Костя Сагиров.– Ну и сукин сын!

Что это значило, поняли все, не только парни, но и сразу потускневшие девчонки, даже яркая Киса.

В электричке девчонки разместились на коленях у парней. Только Наташа и Иволгин сидели у окна напротив друг друга. Кирилл вдруг неизвестно почему подумал, что можно было бы посадить Наташу на колени к Диме, и тогда освободилось бы место еще для одной пары... Для Жени Невского и Альбины Вихоревой.

– Ты чего насупился? – спросила его чуткая Киса.– Можешь не говорить. Я тебе сама объясню почему. По гороскопу самый плохое время приходится на месяц перед днем рождения. У тебя сейчас такой период. Ничего, терпи – немного осталось.

– Наша встреча – это несчастье, что ли? – усмехнулся Марков.– А ты, оказывается, в гороскопах разбираешься. А вот Дима у нас умеет гадать. На картах и по руке...

Киса тут же протянула Иволгину ладонь.

– Дима сейчас нагадает,– заворчал Сагиров.– Вы ему верьте, верьте. Мне он напророчествовал, что я после первой сессии вылечу из института. Ни фига подобного!

– Во-первых, я гадал на кофейной гуще от растворимого кофе, поэтому получилось искажение,– деловито пояснил Иволгин.– Во-вторых, тебя, как всегда, спасла кафедра физвоспитания. Без нее тебя бы Ястребов склевал...

– Еще бы! Я за ЛИВТ морду подставляю, кровь проливаю, а еще должен ходить на экзамены и даже лекции учить. Предлагал мне мой старый тренер: «Иди, Костя, в текстильный институт имени Кирова. Будешь как сыр в масле кататься». Говорю родителям: «Может, пойти в текстильный?» А отец кроссворд разгадывал, как закричит: «Вот, очень кстати! Как называется текстильный банан? Пять букв!» Я как услышал про это, решил, что текстильным бананом быть не хочу, и пошел в водники.

– И правильно сделал,– сказали хором братья Никишкины.

– А теперь дайте мне правую руку,– попросил Дима Кису.

– Так! Ребята, давайте-ка все на «ты»,– приказала Киса.– Откуда у тебя эти буржуйские замашки?

– А ты что, не знала? Иволгин как раз из тех самых буржуинов происходит, которые Мальчиша-Кибальчиша замучили. Сейчас он тебе, Киса, нагадает смерть пионерки.

– Вообще-то, линия жизни у... у Кисы не совсем правильная...

– Не совпадает с линией партии? – спросил Кирилл.

– А это хорошо, что она неправильная,– сказала Киса.– Терпеть не могу людей правильных, у которых все по пунктикам и графикам. Что там еще у меня на руке?

Но голос Кисы при этом дрогнул. Только братья Никишкины и их девушки не почувствовали возникшего напряжения. Иволгин посмотрел на Кирилла умоляюще. Марков понял, что тот увидел нечто такое, что говорить девушке было нельзя, но что она сама про себя хорошо знала, а придумать что-то другое Дима не мог или не хотел.

– Димыч, скажи лучше, поженимся мы с Кисой или нет? – Кирилл протянул ладонь, решив пожертвовать для пользы дела своей рукой.

Иволгину нужно было только сказать «да». А Костя Сагиров уже приготовился добавить что-то вроде: «Чур, мы с Иришой идем свидетелями», и странная, невысказанная неприятность пролетела бы мимо, как станция Шувалово за окном электрички.