Жена-22 - Мелани Гидеон

Зал уже наполовину опустел. Миссис Норман машет мне из первого ряда.

– О’кей, спасибо вам всем, что пришли. Э-э… Желаю вам хорошего лета, увидимся в следующем году!

– Когда можно будет получить диск? – спрашивает миссис Норман. – Мы так гордимся Карисой. Кто бы мог подумать, что она так хорошо танцует? Я хочу взять три копии.

– Диск? – переспрашиваю я.

– С записью спектакля, – говорит она. – Вы же заказывали профессиональную съемку?

Неужели она серьезно?

– Я видела, что очень многие родители снимали. Уверена, кто-нибудь с удовольствием перешлет вам копию записи.

Она мрачно кивает.

– Кариса, пойди собери свой рюкзак. Встретимся у выхода.

Мы обе провожаем глазами Карису.

– Извините за дурацкий парик. Это была ошибка.

– О чем вы говорите? Гуси были лучше всех, – говорит миссис Норман. – Парики просто прелесть. Как и выбор песни.

– Вам не показалось, что это было чересчур – взросло?

Миссис Норман пожимает плечами.

– Это уже другой мир. Восемь сейчас – как раньше тринадцать. У девочек в четвертом классе появляется грудь. Кариса уже выпрашивает лифчик. Знаете, сейчас выпускают совсем маленькие размеры. Крошечные. С подушечками. Такие миленькие. Короче, послушайте. Я хочу извиниться за то, что произошло пару недель назад. Вы застали меня врасплох. Я хочу вас поблагодарить. Спасибо, что поступили так, а не иначе.

Наконец-то хоть какая-то благодарность!

– Пожалуйста. Я уверена, что любая мать на моем месте поступила бы так же.

– В общем, где нам встретиться? Я знаю, мы не должны делать это в школе.

– По-моему, все нормально, – говорю я. В зале нет никого, кроме нас. – Нас никто не услышит.

– Вы хотите сделать это прямо сейчас? Вы что, носите его с собой? В сумке? – Она показывает на сумку, которая висит у меня на плече. – Отлично! – Она протягивает руку, но тут же быстро ее убирает. – Наверное, лучше все-таки зайти за сцену.

Эта женщина думает, что я храню ее марихуану?

– Э-э… Миссис Норман? У меня нет вашего… товара . Я от него избавилась. В тот же день, когда я вам звонила.

– Вы его выбросили? Да там было на тысячу долларов!

Я смотрю на ее перекошенное, возмущенное круглое лицо и думаю: как хорошо, что Исследователь-101 научил меня прямоте .

– Миссис Норман, у меня был очень трудный день. С моей стороны было ошибкой давать девочкам роли Гусей Калифорнии. Я прошу меня за это извинить и очень надеюсь, что вы не станете покупать Карисе лифчик. Она еще слишком мала и, насколько я могу судить, у нее еще нет и намека на грудь. Может, вам стоит поговорить с дочерью о той травме, которую она получила, когда нашла пакет с запрещенными наркотиками, вместо того чтобы требовать у меня их вернуть. Кариса чудесный ребенок и ей сейчас непросто.

– Да кто дал вам право? – шипит миссис Норман.

– Скажите ей что-нибудь. Что угодно. Просто поговорите на эту тему. Она не сможет просто забыть. Поверьте мне.

Га-га-га, говорит миссис Норман, имея в виду, ах ты, дерьмовая училка.

Га-га-га, говорю я, имея в виду, прощай, бестолковая мамаша-наркоманка.

В машине я включаю музыку на полную громкость, чтобы успокоиться, но “Я мечтала, мечтала когда-то давно…” сегодня не помогает. Вернувшись домой, все еще на взводе после событий сегодняшнего дня, я совершаю нечто, что, скорее всего, только добавит мне беспокойства: проникаю в комнату Зои и провожу инвентаризацию. Я делаю это еженедельно в надежде понять, как это возможно, что моя дочь поглощает тысячи калорий “Динг-Донг” и не поправляется ни на грамм.

– Не думаю, что у нее булимия, – говорит Кэролайн, заглядывая в комнату. – Ты бы заметила, если бы она очищала кишечник.

– Да, о’кей, но стало на две коробки “Йоделс” меньше, – говорю я.

– Ты их считаешь?

– А еще я всегда слышу, что в ванной течет вода, когда она туда заходит.

– Это не значит, что ее там тошнит. Скорее всего, ей не хочется, чтобы люди слышали, что она там делает. Она не вызывает у себя рвоту. Я не думаю, что она обжирается “Йоделс”, правда, не думаю, Элис. По ней совсем не скажешь, что у нее пищевое расстройство.

Я обнимаю Кэролайн. Как хорошо, что она здесь. Умная, забавная, храбрая, находчивая и добрая: именно такой, я надеюсь, вырастет Зои.

– Когда-нибудь пробовала “Йоделс”?

Кэролайн качает головой. Конечно, нет.

Я бросаю ей одну штучку.

– Отложу на потом, – говорит Кэролайн, хмуро рассматривая упаковку.

– Отдай обратно. Я знаю, ты не будешь это есть.

Кэролайн морщит нос.

– Ты права. Я не собираюсь это есть, но моя мама съест – ты же знаешь, как она любит вредную еду. Они с папой скоро приедут. А у “Йоделс”, кажется, не ограничен срок годности?

– Банни приезжает в Окленд?

– Мы с ней говорили сегодня утром. Они только что это решили.

– Где они остановятся?

– Они хотят снять дом.

– Категорически возражаю. Слишком дорого. Они могут остановиться у нас. Ты поспишь в комнате Зои, а они – в гостевой.

– Ой, нет, она не захочет вас стеснять. Хватит того, что вы меня приютили.

– Они никого не стеснят. И вообще это эгоизм с моей стороны – я хочу ее видеть.

– Но разве тебе не нужно сначала спросить у Уильяма?

– Уверена, Уильям не будет против. Гарантирую.

– О’кей. Что ж, если ты уверена, я ей сообщу. Она будет в восторге. Элис, у меня идея. Что, если мы с тобой будем бегать? Мы можем никому не говорить. Делать это потихоньку. Бежать медленно, в твоем темпе. И в конце концов натренировать тебя так, что вы с Уильямом снова сможете бегать вместе.

– Не думаю, что Уильяму хочется со мной бегать.

– Ошибаешься. Ему тебя не хватает.

– Это он тебе сказал?

– Нет, но я вижу. Он постоянно только о тебе и говорит, когда мы бегаем.

– Ты хочешь сказать, жалуется?

– Нет! Просто говорит о тебе. Что ты сказала, и вообще.

– Неужели ?

Кэролайн кивает.

– Что ж, очень мило, в таком случае.

На самом деле я злюсь: почему Уильям никак не демонстрирует мне, что ему меня не хватает?

Я вынимаю “Йоделс” из рук Кэролайн.

– Твоя мама предпочитает “Сно Боллс”.

Перед моими глазами встает Банни – сидя в глубине зала Блю-Хилл, она снимает розовую корочку пастилы с шоколадного кекса, одновременно наставляя актеров “ идти глу-у-у-убже ”. Есть какая-то связь между театром и простыми углеводами.