Тысячи ночей у открытого окна - Мэри Элис Монро

– Это ужасный пират, гроза Карибского моря, – произнесла Венди с лукавой искоркой в глазах.

– Ну что ж, дружок, – сказала Фэй, по-прежнему изумленная. – Пора бросать якорь и идти домой. – В ответ «пират» злобно оскалился, развернулся на пятках и убежал из комнаты обратно в спальню.

– Том!

– Он хочет побыть здесь еще немножко, мамочка, – серьезно, как взрослая, объяснила Мэдди, отчего Фэй заморгала, подумав, уж не надела ли и дочь маскарадный костюм. – Совсем чуть-чуть. Мы хотим закончить строить наш пиратский корабль. Ты же видишь этот пазл, мы его уже несколько часов складываем. Ну пожалуйста, можно?

– Но я принесла рыбу с чипсами на ужин.

Мэдди облизнулась и с вожделением посмотрела на промасленный пакет, но при этом осталась непреклонна.

– Ну пожалуйста!

– Дети мне совсем не мешают. Я почти не замечаю их присутствия, – добавила Венди. – Они так прилежно трудятся.

– Пожалуйста, мама, мы хотим еще немного побыть с Венди.

Они хотят побыть с Венди. А вовсе не с ней. С Венди. Но в тот вечер у Фэй совсем не было сил сражаться с кем-то еще. Конечно, ей предстоит выслушать много нелестного от миссис Ллойд, но что значит еще одна неприятность после всех сегодняшних испытаний?

– Хорошо, – спокойно ответила она. – Но только до восьми часов. Мы не можем надоедать Венди так долго.

– Не стоит беспокоиться, – произнесла Венди своим мелодичным голосом. – Я еще долго не собираюсь ложиться спать. Звезды только начали появляться на небе. К тому же сегодня полнолуние.

– Я заметила, – пробормотала Фэй едва слышно и, обращаясь к Мэдди, произнесла твердым тоном: – Только до восьми. И ни минутой дольше.

– Хорошо, хорошо. Том! – строгим голосом позвала Мэдди, вбегая в спальню. – Мама сказала, что мы можем остаться. Теперь можешь выходить!

– Своевольная штучка, – произнесла Венди скорее для себя, чем для Фэй.

– Да уж, вы правы. Приходится быть с ней строгой.

– Она очень напоминает меня в ее возрасте. – И, подняв голову, Венди добавила: – Мэдди всегда старается поступать правильно и боится совершать ошибки. А Тутлз очень о вас беспокоится. Он часто выглядывает в окно, чтобы проверить, не идете ли вы по улице.

– Правда? Неужели он так делает? – Фэй понимала, что ей следовало бы все это знать о своих малышах, а не задавать вопросы соседке. – Я все время стараюсь их контролировать, чтобы они хорошо себя вели.

– Иногда те, кто воспитывает детей, проявляют по отношению к ним излишнюю жесткость. А ведь нужен лишь небольшой контроль, легкое побуждение, и ребенок уже готов летать и открывать для себя этот мир. – Лицо Венди засветилось: она погрузилась в воспоминания. – Да, жизнь готовит им много чудесных открытий… – Она перевела взгляд на открытое окно и на какое-то время погрузилась в одной ей ведомые грезы.

Фэй заглянула в спальню и увидела Мэдди и Тома, весело хохочущих и дерущихся на деревянных мечах. Было видно, что в бывшей детской они чувствуют себя как дома.

Венди наконец вернулась к реальности.

– Вы выглядите утомленной, дорогая. Не хотите ли чашечку чая?

– Нет, благодарю, – ответила Фэй. – Пойду, пожалуй, съем эту рыбу с чипсами. Вы точно уверены, что они вам не мешают, Венди?

– Абсолютно. Отдыхайте, сколько захотите. Будет жаль, если они не успеют закончить складывать пазл. Для детей полезно всегда заканчивать то, что они начали делать. Это придает им ощущение полноценности и значимости, что очень важно в столь нежном возрасте.

– Совершенно с вами согласна, – откликнулась Фэй.

– Я ведь здесь и буду внимательно за ними следить. Идите, отдыхайте спокойно. – Она похлопала Фэй по руке и заглянула ей в глаза, словно заботливая мать. – Найдите минутку посидеть в саду. Почему бы и не позволить себе это? Сегодня такой прекрасный вечер. Никогда нельзя угадать, какие чудеса могут вас ожидать. Я отправлю малышей домой ровно в восемь.

– Тогда всего хорошего, – к своему удивлению, ответила Фэй. – Но только до восьми. И спасибо вам, Венди.

И только спустившись уже до половины лестницы, она вдруг поняла, что Венди только что выставила ее из детской и сделала это незаметно, в свойственной ей безупречно вежливой манере.

Вечерний сад, казалось, дышал волшебством. Фэй уселась в чугунное кресло, забросив ноги на соседнее, открыла пакет и принялась ужинать. Рыба была холодной и жирной, а картошка показалась безвкусным месивом. Она запихнула кусок рыбы обратно в пакет и опустила голову на руки. То, чего она действительно жаждала всем сердцем, никакая еда не могла ей дать. Она так хотела, чтобы рядом был кто-то, кто поддержал бы ее в трудную минуту. Кто-то, кто бы указал выход из тупика.

А потом она услышала музыку.

Эта была та же прелестная мелодия, которую она слышала в субботу из своей спальни. Флейта или, может, свирель. Ее звуки доносились откуда-то поблизости. Внезапно у Фэй появилось ощущение уюта и безопасности, словно она увидела свет в окне среди темной ночи или вернулась домой после долгих странствий и обнаружила, что заботливый сосед положил в холодильник пакет молока и буханку хлеба.

Фэй подняла голову и посмотрела в том направлении, откуда исходили звуки, но в темноте, полной странных теней, никого не увидела. Там был только бронзовый мальчик на фонтане, освещенный последними лучами заката. Он улыбался неизменной лукавой улыбкой, дразнящей и в то же время обещающей свободу, если только она того захочет. У Фэй было ощущение, что он смотрит прямо на нее. Она вглядывалась в его лицо, очарованная странной, чарующей мелодией. В порыве эмоций она потянулась к нему, но, вдруг осознав, что делает, одернула себя и резко опустила руку.

– Не смотри на меня так, мальчик, – произнесла она вслух, обращаясь скорее к себе самой. – Я не могу просто вскочить и убежать. Я же не ребенок. У меня свои взрослые обязанности. Есть люди, которые рассчитывают на меня. Поэтому заманивай своей музыкой кого-нибудь другого и в другом месте.

Внезапно музыка оборвалась. Фэй вздрогнула и быстро оглядела сад. У нее появилось пугающее ощущение, что она здесь не одна. По ее спине поползли мурашки. В саду было тихо и спокойно. Дул легкий ветерок, облака медленно ползли по небу, и бронзового мальчика постепенно обволакивала темнота. Я, наверное, схожу с ума или кто-то пытается надо мной подшутить, подумала Фэй. Вдруг она услышала чьи-то шаркающие шаги.

– Кто здесь? – вскрикнула она.

Ответа не последовало. В ночном саду царила мертвая тишина.

– Я чувствую, что вы там! Выходите! – настойчиво произнесла Фэй.

– Уже иду, – раздался из темноты голос.

Она отступила назад, споткнулась и вцепилась в спинку кресла.

– Это я, Джек.

– Джек? – Фэй облегченно вздохнула. – Что за глупые шутки? В какие игры вы тут играете?