Тысячи ночей у открытого окна - Мэри Элис Монро

– Я просто простудилась. Целый день чихала.

– А-а-а… понятно, – ответил Джек, кивая, хотя она видела, что ее слова ничуть его не убедили. Мимо них прошествовала семейная парочка, выгуливавшая маленького керн-терьера.

– Мне, пожалуй, пора идти, – произнесла Фэй.

– О да, конечно. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Она помахала рукой с промасленным бумажным пакетом, что выглядело довольно нелепо, а потом повернулась, открыла входную дверь и проскользнула внутрь. Закрыв за собой дверь, она бессильно прислонилась к ней, тяжело дыша. Вряд ли она сегодня выдержит еще одну эмоциональную встряску. Все, должно быть, из-за полнолуния. В такое время люди всегда ведут себя несколько странно. Тем не менее, ей было искренне жаль, что так хорошо начавшаяся дружба была разрушена из-за одного-единственного непростительного поцелуя, о котором она глубоко сожалела. Ей действительно нравился Джек, его открытость и искренность. Как приятно было бы поболтать с ним сегодня вечером свободно и непринужденно, как в прошлую пятницу.

Но это совершенно невозможно, одернула она себя, отталкиваясь от двери. Она всю жизнь слышала прописную истину, что у женщины не может быть друзей-мужчин. Что в конце концов интеллектуальное притяжение всегда приводит к сексуальным отношениям. Надо сказать, они с Робом никогда не были друзьями. Все, что между ними было, – это секс. И это и было слабым звеном их семейной жизни. Может быть, это утверждение и верно. Наверное, дружба и секс действительно несовместимы. Как вода и масло, они просто не смешиваются.

Фэй распахнула дверь в квартиру, желая лишь обнять детишек, плюхнуться на стул, сбросить новые туфли, которые до крови натерли ногу, и расслабиться с помощью бокала холодного шардоне. Но первое, что она увидела, была миссис Джеркинс, которая пребывала в состоянии крайнего возбуждения, фыркая и пыхтя, словно лошадь у стартовых ворот перед началом скачек. Фэй снова вздохнула, проклиная ярко светившую на небосводе полную луну и ее проделки.

– Уже полвосьмого! – воскликнула миссис Дженкинс, негодующе вздергивая нос и с укором глядя на Фэй.

– Да, я снова задержалась на работе. Прошу прощения, миссис Джеркинс. Я просила секретаря позвонить вам. Она с вами разговаривала?

– Да, но это не имеет ни малейшего значения. Повторяю: уже половина восьмого!

– Постараюсь, чтобы больше этого не повторилось. Просто последние дни были крайне напряженными и я…

– Да уж, постарайтесь, потому что отныне я не собираюсь задерживаться здесь после шести. У меня есть собственная жизнь, разве вы не знаете? Вам придется договориться с кем-нибудь, кто мог бы сидеть с детьми после моего ухода. Потому что теперь я буду уходить точно в шесть.

– Миссис Джеркинс, но это невозможно. Мне понадобится время, чтобы найти кого-то, кто согласится присматривать за детьми.

– Ну, это уже не моя проблема, разве не так? Я не могу сейчас обсуждать это, пора бежать. И да, чуть не забыла, – произнесла она, пытаясь застегнуть пуговицы вязаной кофты, которая при этом чуть ли не трещала по швам, – миссис Ллойд просила вас позвонить. Сказала, что дело очень срочное. Что-то насчет ваших детей и старой миссис Форрестер. – Она снова фыркнула, еще громче прежнего, явно пытаясь сказать: «Ну, ты попала!». – Я ей объяснила, что изо всех сил старалась держать их на расстоянии от ее матери. Но они не слушаются, особенно ваш молчаливый мальчик. Стоит мне повернуться спиной, он уже у ее дверей. Думает, что может водить меня за нос, но я-то знаю, куда он всякий раз направляется. Но вы и сами понимаете, что ваши дети суют нос куда не надо.

Фэй почувствовала, как в жилах закипает кровь.

– Нет, я за ними этого не замечала. Где они сейчас?

Миссис Джеркинс закатила глаза, изо всех сил изображая предельную усталость.

– А вы как думаете? Их тянет туда как пчел на мед. Я так и сказала миссис Ллойд.

– Думаю, миссис Джеркинс, – сказала Фэй с раздражением в голосе, – если бы вы действительно пеклись о миссис Форрестер, вы бы нашли способ удержать детей здесь. Где они, собственно, и должны находиться.

Грудь миссис Джеркинс тяжело вздымалась от негодования, ее лицо угрожающе покраснело.

– Если вы действительно так считаете, значит, вы плохо знаете миссис Форрестер. – Она с обиженным видом сжала сумочку и уже на пороге произнесла: – На вашем месте я бы прекратила все это. Миссис Ллойд очень недовольна. Я бы сказала, она просто в ярости!

– Миссис Форрестер? – позвала Фэй, тихо постучав в дверь старушки. – Венди?

Она услышала шарканье ног, дверь открыла Мэдди.

– Приве-ет, – весело протянула она с явным английским акцентом, так напоминающим произношение Венди. Девочка, казалось, стала выше ростом. Она стояла, выпрямившись и развернув плечи, – просто образец идеальной осанки, приличествующей юным английским леди.

– Привет, милая! Собирай-ка вещи. Пора идти домой. Я принесла на ужин кое-что вкусное.

– А мы уже поели.

– Что? Где?

– Здесь. Венди приготовила нам такие малюю-юсенькие сэндвичи. С огурцами, сливочным сыром и тунцом. Они такие вкусные. И такие красивые. В виде маленьких сердечек.

– Правда? – Фэй пыталась скрыть свое беспокойство. Неудивительно, что миссис Ллойд недовольна. Дети еще и питаются за счет ее матери. – Дай-ка я немного поговорю с Венди.

Мэдди проводила ее к диванчику у окна, где сидела Венди – маленькая фигурка с накинутой на плечи вязаной шерстяной шалью, склонившаяся над головоломкой, которую она раскладывала на столике перед собой. Старушка подняла голову, и, увидев Фэй, приветливо улыбнулась. Она выглядела умиротворенной, и, глядя на гостью, сняла очки.

– Входите, дорогая! Вы что-то сегодня рано вернулись. Какая приятная неожиданность. А мы думали, что вы допоздна задержитесь на работе.

– Надеюсь, дети не причиняли вам особого беспокойства? Извините за доставленное неудобство. Миссис Джеркинс не следовало бы… – Фэй незаметно оглядывала комнату, но нигде не видела Тома.

– Не стоит волноваться дорогая. Мне нравится, когда дети проводят время у меня. Мне же надо с кем-то играть.

– Хм, а где же Том?

– Кто, дорогая?

Сердце Фэй тревожно забилось.

– Том. Мой сын.

– О, вы имеете в виду Тутлза! Он где-то здесь… наверное, сражается с Капитаном Крюком.

В это время раздался оглушительный топот ног, и из спальни выбежал по пояс голый мальчишка в огромной пиратской шляпе, с черной повязкой на глазу и ярко-красным поясом на талии. Он бросился к ним, яростно размахивая деревянным мечом.

– Том? – изумленно спросила Фэй, не веря своим глазам.

Пират приподнял край шляпы, и она увидела веселый взгляд сияющих голубых глаз.

– Ты играешь в пиратов! – Она была просто вне себя от удивления. До этого времени Том никогда не рядился в маскарадные костюмы, тем более в присутствии малознакомых людей. Мальчик просто сиял. Фэй почувствовала, что ее сердце тает от нежности.