100 дней счастья - Фаусто Брицци

А вот этого вы еще не знаете. Обычно я об этом не упоминаю. Мы с Лоренцо очень похожи. Я и сам был ужасным сорванцом. С самых первых лет школы моя учительница (некая Миранда де Паскуалис, очень своеобразная личность: она могла три дня сряду проходить с нами таблицу умножения и совершенно не помнила, что мы уже проходили ее вчера) вызывала дедушку и бабушку в школу и жаловалась на мое поведение. Но, клянусь вам, я был не так уж и виноват. У меня был товарищ, который толкал меня на скользкую дорожку: фитиль, который тянулся к моему нутру и превращал меня в бомбу. Звали его Аттилио Бранкато, по прозвищу Бранка. С начальной школы и вплоть до лицея он учился в параллельном классе. Это была настоящая напасть. В школах Рима о нем слагали легенды. Хулиган, каких мало, способный взломать любой автомат с шоколадками, подделать любую подпись в журнале и проткнуть колеса в машине любого учителя. Само собой, он был моим кумиром.

Разбить стекло футбольным мячом?

Бранкато!

Закрыть в туалете училку математики?

Бранкато!

Украсть велосипед во дворе?

Бранкато!

Бранкато, Бранкато, вечно он во всем виноват!

Каждый раз, когда происходило черт знает что, во всем был виноват Бранкато. И мне, как его почитателю, тоже доставалось.

Часто меня обвиняли в пособничестве, но я спокойно говорил дедушке, что коварный Бранкато взял меня на заметку и регулярно подставлял.

Дедушка его ненавидел. Однажды он даже решил перевести меня в другую школу, чтобы я был подальше от Бранкато.

К счастью, после того, как мы окончили лицей, Бранкато исчез. Никто ничего о нем не знал. Я стал свободен.

Много лет спустя, когда дедушка умирал, я уже не мог держать в тайне свой самый страшный секрет.

Дедушка в пижаме лежал на диване. Казалось, он где-то далеко, но я знал, что он меня слышит. Я подошел к дивану и прошептал без всякого предупреждения.

– Деда, Бранкато никогда не было.

Дед молчал.

– Я его выдумал. Он стал для меня козлом отпущения. Это было алиби на все случаи жизни. На самом деле он никогда не существовал.

Дед молчал.

– Прости, что я не сказал раньше. Я и есть Бранкато.

Подумать только, сколько наказаний, сколько порок я избежал, благодаря Бранкато. Потом я обернулся к дедушке и увидел, что он открыл глаза и смотрит в потолок.

И вдруг он улыбнулся. Засмеялся! Захохотал! Довольно странное поведение для умирающего.

Он повернул голову ко мне. Его глаза блестели, и он сказал:

– Лучио, я всегда это знал.

Я тоже улыбнулся.

– Когда твои дети тебя недооценивают, а ведь ты мне как сын, это хорошо. Это делает их счастливее, – добавил он.

И сжал мою руку. Крепко. Я почувствовал, как силы покидают его. Напор его жизненной энергии ослабел, точно садовый шланг, когда перекрывают воду.

То были его последние слова.

Я снова обещаю себе не думать о смерти.

Ничего не выходит.