Вы просили нескромной судьбы? или Русский фатум - Светлана Борминская

Остановка за остановкой, троллейбус быстро подъезжал к нужной улице, когда Киру больно оцарапала за плечо чья-то сумка.

– Ой, – поморщилась Кира. – Осторожнее...

На Киру внимательно глядели два голубых глаза поверх сумки.

– Извините, пожалуйста, – крякнул благообразный дедок и, быстро стащив с плеча тяжелую кладь, потащил ее низом...

Кира встала – на следующей остановке ей надо было выходить. Маленький худощавый дед с сумкой в ногах стоял и загораживал проход у ближней двери...

– А улица Кошкина, кхе... Улицу Кошкина я не проехал? – пробормотал он, заглядывая в окошко через чье-то плечо. – К-хе... К-хе-е-е...

– Следующая. – Кира сдержанно улыбнулась. – Я как раз на Кошкина выхожу.

– На улице генерала Кошкина? – Дед осекся, взглянув на нее. – Ой!

Кира кивнула и встала рядом. Только сейчас она заметила, что из правого рукава деда торчат стальные крючки вместо рук...

На остановке дед выскочил. Кира спрыгнула следом, изумляясь, как бойко тот схватил сумку крючком правой руки.

– А вам куда? – Кира почему-то не могла сделать ни шагу, хотя уже опаздывала.

– Мне нужен шестой подъезд, квартира сто восьмая. – Дед вытер рукавом лоб и беспомощно огляделся по сторонам. Он явно приехал откуда-то из деревни, был маленький и тощий, в выгоревшем сером костюмчике, надетом на свитер.

– А дом какой?.. – улыбнулась Кира.

– Не помню, – просто и доходчиво ответил дед. – Меня внучок обещал встретить. – Он, щурясь, осторожно взглянул на Киру.

На остановке было пусто.

– Может, вам помочь? В какую хоть сторону идти, помните? – Кира наклонилась и, подхватив сумку, тут же уронила ее. В сумке что-то булькнуло.

– Тяжелая? – улыбнулся дед, показывая три обломанных зуба. – Там самогон, милая. – Дед стоял, опустив плечи, и озирался, растерянно улыбаясь при этом.

К остановке подходили люди...

– Пойду тогда. – Кира пожала плечами. – Надеюсь, ваш внук скоро появится.

– Авось, – кивнул дед на сумку. – На свадьбу ему нагнал – полмешка сахару не пожалел!

Кира улыбнулась и побежала к зданию филиала.

В половине первого дня, когда она вышла перекусить в ближайшую блинную, Кира снова наткнулась взглядом на сидевшего в стороне от своей сумки, все на той же остановке, деда. Мимо шли два милиционера, и дед, похоже, опасаясь за свой контрабандный товар, пересел подальше.

– Все сидите? – подошла к нему Кира.

– Сижу, – кивнул дед и привстал.

– Так и не пришел ваш внук? – Кира понимающе улыбнулась.

– Не пришел, – кивнул дед и, достав крючком из кармана фляжку, быстро отвинтил крышку и отпил из нее, даже не поморщившись. Тут Кира заметила, что дедушка изрядно уже набрался и на ногах стоял только чудом...

– А вы точно не знаете, куда идти? – Кира оглядела нависающие над дорогой серые многоэтажные дома. – В какую сторону хотя бы, может, помните?

– Нет. – Дед улыбнулся ей совсем по-детски и вздохнул от внимания, у Киры даже сердце екнуло: «Почему у меня нет такого родного деда?» – внезапно подумала она.

– Я тут уже лет десять не был... Димка, внук, сам ко мне все приезжал... Жениться собрался, я и нагнал самогону из табуретки. – Дед неожиданно притопнул и тоненько вывел: – Фу-ты, ну-ты!..

– А давайте-ка, я по справочной узнаю номер его дома, – сказала Кира и решительно вытащила ручку. – Диктуйте его имя и фамилию, и вашу тоже, до кучи.

Дед вздохнул и выдал всю информацию.

Так Кира, минуя блинную, вернулась обратно в контору и стала названивать в центральную справочную, выясняя, в каком доме живет Дмитрий Серафимович Чумов, двадцати пяти лет от роду, снимающий квартиру на улице генерала Кошкина.

– Зачем я это делаю?.. – вдруг спросила она себя и позвонила в местный ОВД с просьбой сообщить Дмитрию Серафимовичу Чумову, что на остановке 78-го троллейбуса «Улица генерала Кошкина» его ожидает приехавший из села Приволжского дед Сафрон Ильич Чумов, инвалид войны.

– Ладно, найдем внука инвалида, – пообещал дежурный, внимательно выслушав Кирин рассказ, что тоже было удивительно.

Вечером, когда Кира, закончив работу, вышла на улицу, чтобы ехать домой, Сафрон Ильич сладко спал на остановке, заняв одну из двух невысоких скамеек. Сумка стояла внизу, в ногах, раскрытая, но целая. И Кира не села в подъехавший троллейбус, вырвав из своей записной книжки лист, она написала на нем несколько фраз. Потом, прикрепив к чужому объявлению свою записку, минут пять ловила частника:

– На улицу Цандера, пожалуйста, и помогите дедушку загрузить за отдельную плату... Загулял старичок, – попросила она, смутив лысоватого таксиста.

Таксист кивнул и, кряхтя, вылез из машины.

– Извините, что вмешиваюсь, – уложив деда на заднее сиденье, сказал он, – но вы уверены, что ваш дедушка не помер?..

Кира вздрогнула и прислушалась. Дед вроде бы не дышал, но в салоне «Жигулей» от перегара скоро стало совсем невозможно дышать.

Таким макаром Кира зачем-то привезла Сафрона Ильича Чумова к своему дому на улице Цандера, и там таксист, не мудрствуя лукаво, выгреб похрапывающего деда за брюки и пиджак и усадил на скамейку. А получив причитающиеся деньги, сел в машину и уехал, даже не оглянувшись.

Кира же, впав в легкий ступор, задумчиво глядела на свои окна.

– Зачем я его привезла?.. – спросила она шепотом и повторила уже громче, оглядываясь на храм: – Господи, ну зачем?

– Дочка, а сумка-то моя где?.. – бряцая по сиденью скамьи стальными крючками, внезапно проснулся дед и требовательно взглянул на нее.

«А сумка уехала в багажнике!» – вдруг поняла Кира, а над улицей Цандера неожиданно громыхнуло, и разверзлись хляби небесные.

Ангелы сидели на крыше храма и безмолвно наблюдали за происходящим.

– Вроде все по плану пока, – наконец произнес Старый ангел, наблюдая, как Кира открывает дверь своего подъезда и впускает семенящего старика.

– Нужно дождаться ночи, – хмыкнул Молодой ангел, подняв крыло вместо зонта над головой. – Нет, лучше утра!.. – задумчиво добавил он через пару минут.

Ангелы рассмеялись и со скорбными минами перекрестили рты.

Всю ночь Кира спала без задних ног, несмотря на храп, доносившийся из спальни родителей... На их супружеской кровати, лежа поперек нее, спал едва знакомый ей пьяный дедушка из поселка с Волги, никак не смиряющийся с пропажей сумки, в которой привез прошлым утром в Москву самогон. Дед трижды за ночь вставал и отправлялся на поиски сумки, стуча крючками по всей квартире и грозясь ранним утром отправиться в угрозыск с заявлением.