Христос был женщиной - Ольга Новикова

Герку сплавила, а спокойствия нет. Нехорошо уезжал.

Василиса даже не подозревала, что он может быть таким упертым. И голос прорезался. Ему бы на клиросе петь. Раскатистый бас, идущий из самой глубины:

– Никуда-а-а не пое-е-е-ду-у-у…

Как будто в мужнино нутро заглянула. Увидела там незнакомого человека…

Пришлось малютку Милютку натаскивать. Умничка моя приковыляла к папаше, обхватила его за ноги и уставилась снизу вверх голубыми глазищами. Крошка, а взгляд… «Мой милый, что тебе я сделала?»

Только после этого Герка согласился отчалить с Милюней и нянькой.

Но что его тут так держит? Почему взбунтовался?

Первая мысль – вдруг кто-то стукнул про меня?

Да нет, с газетными же он вроде совсем не общается… А только там, в этом стеклянном кубе, как в шкатулке, спрятана пара иголок, которыми можно проколоть ее семейную ауру…

Мобильник бы его сейчас проверить! А что – вполне мог забыть дощечку.

Василиса набирает номер мужа и прислушивается: не зазвонит ли поблизости? Нет. В доме тихо, если не считать визга дрели, долбящей бетон где-то по соседству. То сверху, то сбоку. Притерпелась. Многие теперь судорожно вбухивают деньги в ремонт жилья. Вложение капитала…

Абонент недоступен. Ну и ладно. Для контроля есть няня со своим мобильником. Даже успокаивает то, что Герка не изменил привычке отключать связь. Фотограф…

Василисины губы кривятся…

Обслуга, а туда же, в мыслители, которым, видите ли, необходима полная, никем не прерываемая сосредоточенность…

Василиса тянет руку, чтобы вернуть мобильник на полку в коридоре – обычное место, куда она почти рефлекторно выкладывает телефон, переступив домашний порог. Кладет даже прежде, чем раздеться: именно здесь его слышно отовсюду. Не пропустишь звонок, и не надо метаться по квартире, чтобы обнаружить, откуда зовет сексуальный голос Джо Кокера.

Не успевает разжать ладонь: мобильник начинает трепыхаться, и от слов «My father’s son» внутри Василисы приятно екает: Герка, наверное, увидел ее номер и вот откликается! Мой муж, мой…

Не посмотрев на экран, медовым голосом, почти не наигрывая, она говорит:

– Да, солнышко…

– У тебя новый репертуар? Любопытно… – отвечает ей тенор с визгливо-бабскими обертонами.

Патока мгновенно загустевает и летит камнем в не сразу опознанного Ефима.

– Какого дьявола!.. – бесится Василиса, но, опомнившись, меняет тон.

Сдерживаемая ярость еще больше распаляет партнера, он настаивает на встрече.

Нет, невозможно! Приходится придумать высокую температуру, чтобы никуда сейчас не ехать. Еще и жертва, которую она приносит мужу. Сойдет за доказательство верности…

Ну, конечно же, узнай Герка хоть что-то про Ефима или про манипуляции с рецензией, вполне невинные, – он бы тут же пристал, пытать начал: было – не было? Простодушный дурачок… Разве так дела делаются… На любой допрос с пристрастием у нее есть отмазка: оговаривают завистники. Никто же свечку не держал. Ефим уж точно молчок. На менеджера его ранга можно положиться: не будешь держать язык за зубами – мигом вылетишь из кресла.

Значит, совсем худо…

Не во мне дело…

Придется выяснять, кто это собирается мужа увести. Которая посмела?!

У самой не получится – найму надежного человека. Выследит. Ни за что не допущу, чтобы Эмилечка, как я…

Как я?

Первого сентября первого класса отчим с ведома мамы признался, что Василиса ему неродная. Рухнул детский мир. Но сделано было по необходимости: школа-то у ребенка элитарная, то есть с детьми повышенной жестокости. «А ты знаешь, кто твой настоящий папа?» – уже второго сентября сладенько так спросила соседка по парте, доставая из ранца тетрадку.

Василиса знала.

И тот, кто родил, и тот, кто воспитал, – люди небезызвестные. За их счет до сих пор отличаются журналисты. Да и некогда эмигрировавшие кореша цепляются к обоим, чтобы выбраться из заграничного захолустья в столичное медиапространство.

Имя отца в семье было и есть – табу.

А сам папенька, он-то что? А у него как будто вырезали тот участок мозга, где концентрируется память о ребенке. Никогда ни одного шага навстречу. Говорят, что и правда у него с психикой не все в порядке – чем он старее, тем чаще новая жена, какая-то по счету, запирает его в психушку.

В общем, его нисколько не жалко, даже хорошо, что так вышло.

Счастье Василиса обрела, а вот с гармонией – проблемы.

Герка уж точно не вычеркнет дочь из своей жизни, но все равно, изо всех сил постараюсь, чтобы она того шока не испытала. Огрубляет это. Принцесса моя… Был бы парень – другое дело.