Тайна жаворонка - Фиона Валпи

Шотландское лето не бывает долгим, но в тот год Флоре, Майри и Бриди оно казалось бесконечным. Девушки изо всех сил старались быть благодарными за хорошую погоду и долгие дни, зная, что они облегчат участь Алека, Роя, Хэла и тысяч других мужчин, которых носило по беспокойным северным морям. И лишь наедине три девушки могли доверить друг другу свою тайную тоску, желание, чтобы лето поскорее закончилось, и осенний ветер вернул их любимых в Лох-Ю.

Хорошо, что Флоре хватало дел. Их с Майри выбрали для прохождения дополнительной медицинской подготовки, и они проводили много времени за рулем выделенной им машины скорой помощи. Они знали дороги вокруг озера как свои пять пальцев и почти каждый день перевозили больных и раненых туда и обратно между лазаретом на базе в Меллон-Чарльз и больницей в Гейрлохе.

– Я до сих пор поверить не могу, как всё изменилось, – заметила Флора. Их послали в Пулу за польским офицером, которому нужно было лечить абсцесс зуба. По дороге офицер болтал с ними, рассказывая, как он сбежал из Варшавы, когда туда вторглись немцы, и как он и его товарищи были полны решимости бороться, чтобы освободить свою страну от нацистов. Девушки высадили его у больницы, и он энергично отсалютовал им на прощание, когда они уехали.

– Кто бы мог подумать, что мы будем таким заниматься? – в очередной раз удивилась она и похлопала по рулю машины скорой помощи.

– Да, это так странно. И в то же время кажется таким привычным. Я не могу себе представить, что когда-то жила совсем другой жизнью, просто работала на ферме, возилась с братьями и сёстрами. Как ты думаешь, наша жизнь когда-нибудь снова станет такой, как прежде?

Флора пожала плечами.

– Война в любом случае когда-то закончится. Но ты права, наша жизнь изменится навсегда, а уж к лучшему или к худшему, не знаю.

– Ты слышала? – Майри внимательно посмотрела на подругу. – Для солдат хотят организовать концерт. Я видела в столовой объявление, что ищут желающих выступать. Ты должна спеть для них, Флора. Ты в секунду их покоришь!

– Даже и не знаю, хватит ли мне смелости, – Флора покачала головой. Её мучили сомнения. На самом деле она хотела бы выступить на концерте, но уже представляла себе, что подумает об этом сэр Чарльз, если узнает. Это станет чёрной отметиной – как, она участвует в таких легкомысленных мероприятиях, пока Алек в море… Сэр Чарльз точно не одобрит. И, может быть – при этой мысли её желание окончательно испарилось – Алек тоже не одобрит. Его вспышка ярости зародила в ней сомнение. Она понятия не имела, почему это так её испугало, но в тот момент ей показалось, что Алек становится кем-то другим, не тем, кого она знала всю свою жизнь.

– Флора Гордон, ты женщина или мышь? Раньше ты никогда не боялась петь. С твоим голосом не порадовать бедняг, которые так далеко от дома и так соскучились по чему-то приятному, – настоящее преступление.

– Не искушай меня, Майри Маклауд! Потому что у тебя тоже очень приятный голос, и я могу то же самое сказать и о тебе, – сказала Флора с улыбкой на губах.

– Нет уж, буду искушать! Ты прекрасно знаешь, что мой голос и вполовину не так хорош, как твой. Но мы с Бриди можем подпевать, раз уж ты боишься выступать одна перед такой большой аудиторией. Бриди это уж точно понравится! Давай попробуем!

Так на свет появилось трио «Птицы Олтбеа», выступавшее на всех вечерних концертах в зале и завоевавшее большую любовь зрителей. Флора решила для себя, что Алек конечно же не стал бы возражать, узнав, что она пытается поддержать боевой дух солдат. Но, будто чувствуя, куда это пение может её привести, она не делилась своими мыслями ни с кем, даже с Майри и Бриди, хотя ей много раз говорили, что у неё изумительный голос, и, чтобы послушать его, не жаль даже и заплатить хорошие деньги.

Кроме концертов с их весельем, смехом и аплодисментами, других занятий в долгие летние вечера у неё не было, так что она обычно совершала долгие прогулки к озеру. Иногда ловила радужную форель, скользившую между стеблями кувшинок, но чаще просто сидела на берегу, погружённая в свои мысли, и гадала, может ли корабль Алека по дороге к северным берегам Шотландии натолкнуться на скалу. Олени, не шевелясь, наблюдали с высоты холмов за ней, сидевшей у серебристого пруда, а ещё выше, в вечернем воздухе, витали песни жаворонков.

Наконец пришёл август, листья папоротника начали становиться бронзовыми, а ветки рябин – тяжёлыми от гроздьев алых ягод. В небе над озером закричали первые стаи гусей, и их хриплые крики возвещали, что скоро кончится лето, заграждения вновь будут отодвинуты, в порт войдут три торговых корабля, и новый конвой начнёт готовиться в путь. Руарид был ценным источником информации – он отслеживал корабли со своего поста на сигнальной станции и держал в курсе Флору, Майри и Бриди.

– Пока это британские корабли, они подходят к восточному побережью из Тилбери и Халла. Но на подходе еще один атлантический конвой, и американский торговый флот везет боеприпасы для России. Так что скоро мы вполне можем увидеть Роя и Хэла.

Бриди и Майри не получали писем от братьев уже больше двух недель. Им казалось, что ожидать следует либо очень хороших, либо очень плохих вестей, и поэтому они даже внимательнее, чем обычно, изучали все новости и с волнением и тревогой обсуждали. Флора знала от Алека, что он у берегов Исландии, но тоже с нетерпением ждала возвращения «Бойца».