Лепестки на ветру - Вирджиния Клео Эндрюс

— Спасибо тебе, Кэтрин, — прошептал он так, что не слышали ни Крис, ни Джулиан, — за все. Не смотри на прошлое с сожалением. Забудь обо мне. Забудь о прошлом. Сосредоточься на танцах и жди, пока не влюбишься в кого-нибудь, и пусть он больше подходит тебе по возрасту. Пытаясь подавить вздох, я спросила:

— А ты?

Он выдавил из себя улыбку.

— Не беспокойся обо мне. Со мной мои воспоминания о прекрасной балерине, и этого достаточно.

Я расплакалась. Воспоминания! Что это? Только то, чем мучаешь себя! Не видя ничего вокруг, я повернулась и оказалась в объятиях Криса. Моя кукла Кристофер, шести футов росту, мой благородный и нежный рыцарь. Мне наконец удалось высвободиться, и тогда он взял меня за обе руки, а наши взгляды встретились. У нас тоже были общие воспоминания, и было их больше, чем у меня с Полом. Прощай моя ходячая, говорящая, утешающая и ворчащая энциклопедия, вместе мы были узниками надежды… Не плачь по мне… Плачь по себе… или вообще не плачь. Все кончено. Прими это, Крис, как приняла я, как должен принять ты сам. Ты только брат мне. Я — только сестра, а мир полон прекрасных женщин, которые будут любить тебя лучше, чем умею и умела я.

Я знала, что он слышит каждое непроизнесенное мной слово, но продолжал смотреть на меня так, будто душа его рвалась через этот взгляд наружу, и сердце мое изнывало от боли.

— Кэти, — хрипло сказал он, и Джулиан мог его слышать, — я не боюсь, что у тебя ничего не получится, все у тебя получится, если только ничего не будешь делать сгоряча. Пожалуйста, не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Обещай думать обо всех последствиях заранее. Не увлекайся сексом и любовью. Подожди пока подрастешь настолько, чтобы понять, чего тебе нужно от человека, которого ты выбираешь.

Улыбка у меня вышла кривая, потому что я уже выбрала Пола. Я перевела взгляд с Пола, который был очень серьезен, на Джулиана, который нахмурившись, смотрел то на Криса, то на Пола.

— Ты тоже не увлекайся сексом и любовью, — шутливо сказала я Крису, как можно более беззаботным тоном. — Я еще раз прижалась к нему. — Пиши мне чаще и приезжай в Нью-Йорк с Полом, Кэрри и Хенни, как только сможешь, или приезжай один, обещаешь?

Он обещал. Наши губы встретились на мгновение, и я с тоской отправилась в самолет на свое место у иллюминатора. Это был мой первый полет, поэтому Джулиан благородно уступил мне это место. Как безумная я махала рукой своей семье, которую даже не было видно.

Джулиан, такой опытный и находчивый на сцене, совершенно не знал, что делать с рыдающей у него на плече девушкой, которая уже тосковала по дому и жалела, что улетела, хотя самолет еще не успел набрать высоту.

— Я с тобой, — успокаивал он. — Я же поклялся, что буду о тебе заботиться. И действительно буду, клянусь богом! Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. — Он улыбнулся и поцеловал меня. — И еще, любовь моя, боюсь я чуть-чуть преувеличил очарование мадам Золты, как ты скоро сама убедишься.

Я уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он откашлялся и безо всякого смущения рассказал мне о своей первой встрече с когда-то знаменитой русской танцовщицей.

— Не хочу портить первого впечатления от встречи с этой красавицей, ты сама все увидишь. Но вот о чем хочу предупредить, мадам Золта любит щупать. Ей нравится трогать танцовщиков, проверять, насколько тверды их мускулы. Поверишь, она запустила мне руку в ширинку, чтобы выяснить, какого размера то, что внутри.

— Нет! Не верю!

Он весело рассмеялся и обнял меня.

— О, Кэти, какая жизнь у нас с тобой будет! Это будет райская жизнь, когда ты поймешь, что значит иметь единоличные права на самого красивого, самого стройного и самого талантливого танцовщика из всех живущих на Земле. — Он прижал меня еще ближе и прошептал мне на ухо: — А я еще не сказал ни слова о том, какой я замечательный любовник.

Я тоже рассмеялась и оттолкнула его.

— Никогда не встречала такого наглеца и пройдоху! Подозреваю, ты можешь быть очень жестоким, когда тебе нужно что-то получить.

— Именно так! — воскликнул он со смешком. — Я такой и даже еще хуже, как ты скоро увидишь. В конце концов разве я не был безжалостен, когда добивался, чтобы ты была там, где надо мне?