Проект "Рози" - Грэм Симсион

Рассказать Рози историю моей жизни не составило труда. Все психологи и психиатры, с которыми мне доводилось общаться, начинали разговор с биографии, так что основные факты я излагал без запинки.

Мой отец владеет скобяной лавкой в провинциальном городке. Он живет там с моей матерью и моим младшим братом — тот, видимо, станет хозяином магазина после ухода отца на пенсию или из жизни. Моя старшая сестра умерла в возрасте сорока лет в результате врачебной ошибки. Когда это случилось, мать слегла и две недели, не считая дня похорон, не вставала с постели. Я тоже очень страдал из-за смерти сестры. И страшно злился.

С отцом у меня скорее рабочие отношения, без особых чувств. Это устраивает нас обоих. Мать очень заботлива, но я задыхаюсь от ее чрезмерной опеки. Брату я не нравлюсь. Полагаю, он всегда видел во мне угрозу своей мечте — унаследовать семейный бизнес, а мою профессию попросту не уважает. Скобяная лавка — наверное, удачный образ отцовских чувств к сыновьям. В этом смысле брат выиграл, но я ничуть не жалею о своем проигрыше. Я не слишком часто вижусь с семьей. Мать звонит мне по воскресеньям.

Школьные годы — ничего особенного. Мне нравились естественные науки. Друзей было немного, а в какой-то период одноклассники травили меня. В классе был отличником по всем предметам — кроме английского, по которому я был лучшим во всей школе. Окончив школу, уехал из дома — поступать в университет. Начинал я на факультете компьютерных наук, но в свой двадцать первый день рождения решил уйти в генетику. Возможно, здесь налицо результат подсознательного стремления остаться студентом еще на какое-то время — но в любом случае выбор выглядел логичным: генетика бурно развивалась. В семейном анамнезе психических заболеваний нет.

Я повернулся к Рози и улыбнулся. Про сестру и травлю в школе я ей уже рассказывал. Заявление о психических расстройствах было совершенно справедливо, хоть я и включил в определение «семьи» себя. Где-то в медицинских архивах хранится моя история болезни двадцатилетней давности с неподтвержденными диагнозами «депрессия, биполярное расстройство? ОКР?[26]шизофрения?» Знаки вопроса не случайны: несмотря на мое ярко выраженное депрессивное состояние, окончательный диагноз мне так и не поставили — хоть психиатры и пытались втиснуть меня в какую-нибудь упрощенную категорию. А источник моих проблем — в том, что у меня мозги устроены не как у большинства. Отсюда, а не из-за врожденного заболевания все психиатрические симптомы. Конечно, я страдал от депрессии: у меня не было друзей, секса и общения — опять же в силу несовместимости с окружающими. Мою дотошность и щепетильность ошибочно интерпретировали как манию, а страсть к порядку и организованности — как обсессивно-компульсивное расстройство. Маленькие подопечные Джулии из группы Аспергера, возможно, сталкиваются с теми же проблемами. Однако им уже поставили диагноз. Оставалось надеяться лишь на то, что психиатрам хватит ума применить принцип «бритвы Оккама»[27]и увидеть, что проблемы этих детей связаны с особым устройством их мозга.

— И что случилось в твой двадцать первый день рождения? — спросила Рози.

Неужели она прочитала мои мысли? В тот день я решил, что мне необходимо выбрать новое направление в жизни: любые перемены были лучше, чем застой в яме депрессии. Я действительно представлял себя в яме.