Проект "Рози" - Грэм Симсион

Когда он подошел ко мне, я попытался взять у него конверт, но он протянул мне свободную руку для пожатия. Получилось неловко, но в конечном итоге мы обменялись рукопожатиями, а конверт остался у него.

— Саймон Лефевр, — представился он. — Итак, что же вам на самом деле нужно?

Это было полной неожиданностью. С чего это вдруг он усомнился в моих намерениях?

— Ваша ДНК, — сказал я. — И заполненная анкета. Это необходимо для научного проекта. Крайне необходимо.

Голос, несомненно, выдавал мое волнение.

— Уверен, так оно и есть. — Саймон рассмеялся. — И вы наугад выбрали руководителя медицинского исследовательского центра в качестве подопытного кролика?

— Мы выбираем тех, кто добился выдающихся успехов.

— Ну и как там Чарли?

— Чарли? — Я не знал никого по имени Чарли.

— Хорошо, — сказал он. — Глупый вопрос. И на какие деньги с моей стороны вы рассчитываете?

— Никакого финансирования не требуется. Никакого Чарли в проекте нет. Мне всего лишь нужен образец вашей ДНК… и опросный лист.

Саймон снова расхохотался:

— Вы меня заинтриговали. Так и передайте Чарли. Пришлите мне описание проекта и одобрение комиссии по этике. В общем, всю необходимую муру.

— И тогда я смогу получить образец? — спросил я. — Высокий процент ответивших участников — залог успеха статистического анализа.

— Короче, жду от вас бумаг.

Просьба Саймона Лефевра была справедливой и закономерной. К сожалению, никакой документации я ему предоставить не мог — к фиктивному-то проекту. А на разработку проектного предложения уходят сотни часов.

Я попытался прикинуть вероятность того, что Саймон Лефевр и есть отец Рози. Непроверенных кандидатов осталось четверо: Лефевр, покойный Джеффри Кейс и двое жителей Нью-Йорка — Исаак Эслер и Соломон Фрейберг. Исходя из того, что говорила Рози, вероятность отцовства каждого из них составляла двадцать пять процентов. Но поскольку до сих пор никаких положительных результатов не было достигнуто, я рассматривал и другие возможности. Два имеющихся результата были получены на основании теста образцов ДНК близких родственников. Нельзя было исключать того, что одна или обе дочери, как и Рози, появились на свет от внебрачного секса — что, как подчеркивает Джин, встречается сплошь и рядом. Могло быть и так, что один или более респондентов моего фиктивного научного проекта умышленно прислали фальшивые образцы.

И, наконец, следовало учесть то, что мать Рози могла солгать.

Долгое время я как-то не задумывался об этом, исходя из ложного убеждения во всеобщей честности. Но, возможно, мать Рози хотела, чтобы дочь росла в уверенности, будто ее отец — доктор, как она сама, а не кто-нибудь с менее престижной профессией. В общем, после мучительных раздумий и подсчетов я пришел к выводу, что шанс отцовства Саймона Лефевра составляет шестнадцать процентов. Если бы я занялся разработкой проектной документации по теме Аспергера, это означало бы, что я проведу гигантскую работу с предельно низкой вероятностью успеха.

И все-таки я рискнул продолжить дело. Что вряд ли можно назвать разумным шагом.

В разгар этой работы мне позвонил поверенный — с известием о том, что умерла Дафна. Несмотря на то что фактически ее давно уже не было среди живых, я неожиданно почувствовал себя глубоко одиноким. Наша дружба казалась такой простой и понятной. Теперь же моя жизнь сплошь состояла из сложностей.

Причиной телефонного звонка стала, как объяснил поверенный, «скромная сумма», завещанная мне Дафной. Десять тысяч долларов. И еще она оставила для меня письмо, написанное еще до ее переезда в лечебницу. Письмо от руки, на красивой почтовой бумаге.

Дорогой Дон,

спасибо тебе за то, что ты украсил последние годы моей жизни. После того как Эдвард переселился в лечебницу, я думала, что мне уже ничего не светит. Уверена, ты и сам знаешь, как многому ты научил меня, какими интересными были наши беседы. Но, возможно, ты не догадываешься, каким чудесным другом ты был для меня, как ты меня поддерживал.

Я уже говорила, что из тебя получится замечательный муж, — и если ты вдруг об этом забыл, то сейчас я снова повторяю это. Не сомневаюсь, что, внимательно присмотревшись, ты обязательно найдешь правильную жену. Не сдавайся, Дон.

Я знаю, что тебе не нужны мои деньги — они нужны моим детям, но все равно оставила тебе небольшую сумму. Буду рада, если ты потратишь их на что-то безрассудное.

С большой любовью,

твой друг,

Дафна Спелдевинд

Мне хватило меньше десяти секунд, чтобы придумать, на какое безрассудство потратить деньги. Я не мог себе позволить думать дольше. Иначе в процесс принятия решения включилась бы логика.

Исследовательский проект по Аспергеру — дело увлекательное, но чересчур трудоемкое. Оформленная по всем правилам заявка выглядела впечатляюще. Я нисколько не сомневался в том, что проект блестяще пройдет рецензирование — если пойти с ним на получение гранта. В общих чертах я также упомянул о том, что комиссия по этике в целом одобрила проект — хотя и не стал опускаться до подделки соответствующего письма. Я набрал секретаршу Лефевра и объяснил, что забыл выслать ему документы, но готов занести их лично. Воистину мой обман становился все более изобретательным.

Вновь я пришел в клинику, и процедура вызова Лефевра повторилась. На этот раз он вышел ко мне без конверта. Я попытался вручить ему документы, а он в свою очередь попытался пожать мне руку, так что всем снова стало неловко. Лефевра это повеселило, я же от волнения слишком напрягся. Я просто не мог уйти от него без образца ДНК, проделав такую работу.

— Привет, — сказал я. — Вот документация. Все требования выполнены. Теперь мне необходимо получить образец ДНК и заполненный вопросник.

Лефевр снова рассмеялся и оглядел меня сверху вниз. Может, что-то не то с одеждой? Футболка на мне была та, что я ношу через день, согласно графику — мне ее подарили на день рождения в год окончания университета. Брюки — прочные, одинаково пригодные для прогулок и для лекций, для работы в лаборатории и для физических упражнений. На ногах — высококачественные кроссовки. Пожалуй, промашка вышла только с носками, выглядывающими из-под брюк: они оказались разного цвета. Но это часто бывает, когда одеваешься при слабом освещении.

Однако Саймона Лефевра, похоже, во мне смешило все.

— Чудесно, — сказал он.

Затем он повторил мои же слова, причем имитируя интонацию:

— Все требования выполнены.

А потом добавил, уже своим голосом:

— Передайте Чарли, что я обещаю все это прочитать.

Опять Чарли! Это уже походило на абсурд.

— ДНК, — с напором произнес я. — Мне необходим образец.

Лефевр захохотал так, словно я выдал шутку века. У него даже слезы побежали по щекам. Настоящие.