Неизвестный террорист - Ричард Фланаган

Но сперва Куколка решила съездить домой. Если полиция все уже оцепила, она сразу это увидит, если нет, она поднимется к себе в квартиру, заберет, пока не поздно, деньги, прихватит кое-что из одежды и поскорей уберется оттуда. А потом она поедет к Уайлдер. Главное – раздобыть деньги. Куколка была уверена: только деньги могут помочь ей выбраться из этого кошмара.

Всего два часа назад, когда заработанные у Моретти триста долларов прибавились к тому, что с позавчерашнего дня лежало у нее в сумочке, у нее имелось одиннадцать стодолларовых купюр плюс мелочь. Благодаря покупке темных очков эта сумма уменьшилась на пятьсот долларов; затем сотню она оставила за украденный телефон, и теперь в наличии было всего четыреста с чем-то долларов, да еще немного мелочи в кошельке. Сумма, если честно, ерундовая.

Зато там, в тайнике, вместе с теми деньгами хранились и ее свобода, и разнообразные возможности, и надежда. Стоило ей подумать о том, какая сумма спрятана дома, и вообразить, каково будет ощущение, когда стодолларовые купюры покроют все ее тело, которое вновь станет расслабленным и умиротворенным, и у нее сразу прибавилось бодрости. Она еще не знала, что собирается с этими деньгами делать, но понимала, что за деньги можно купить многое – время, пространство, людей, ведь чем больше у тебя денег, тем больше ты можешь купить. Но если она этих денег лишится, то пропадет.

Куколка чувствовала, что ей просто необходимо пройтись пешком и успокоиться, а потому направилась через центр города по забитой автомобилями Уильям-стрит. Она чувствовала себя в полной безопасности в густой толпе пешеходов, равнодушно обтекавшей ее со всех сторон; это словно подкрепляло ее уверенность в том, что она по-прежнему никому не известна.

И хотя для столь жаркого дня прогулка оказалась чересчур долгой и утомительной, Куколка была этим даже довольна. Размеренная ходьба помогала усмирить охватившую ее душу панику и придавала действиям определенную конкретность; во всяком случае, сейчас Куколка твердо знала, чем она занята и куда идет. И мысли тоже постепенно прояснились, и она вспомнила, что у нее, во-первых, есть номер телефона Тарика, а во-вторых, имеется чужой мобильник, с которого она спокойно может ему позвонить, и никто не сумеет ее засечь. А что, если Тарику сейчас так же плохо и страшно, как и ей? Что, если он знает, как нужно поступать в таких случаях? Что, если у него уже имеется конкретный план или хотя бы какая-то разумная идея?

Внезапно Куколку охватило возбуждение, и она принялась рыться в сумочке, пока не отыскала смятую страничку ресторанного меню с номером телефона, написанным зелеными чернилами. «Да-да, – говорила она себе, – Тарик наверняка сообразит, как нам лучше поступить». Ей уже казалось, что теперь она не одна, что с нею Тарик, а он такой замечательный, сильный, умный, и вместе они наверняка сумеют что-нибудь придумать. Она была уверена: как только он сможет, то и сам непременно ее отыщет, поможет ей. И тогда они точно выпутаются из этой ужасной истории. Куколка с трудом нашла в узком переулке небольшую тень, остановилась и принялась звонить Тарику, но на ее звонки по-прежнему никто не отвечал, и только дурацкий автоответчик с американским акцентом предложил ей оставить сообщение.

Она перестала звонить, убрала телефон и пошла по той же узкой улочке дальше. Вдруг впереди послышались крики, и Куколка увидела, что старая женщина, спустив штаны, присела на корточки в глубокой черной тени подъездной дорожки за зелеными мусорными баками; под присевшей женщиной расплывалась лужа, а вокруг скакали трое мальчишек со скейтбордами, смеясь, улюлюкая и пронзительно вопя.

– Эй ты, куча вонючего дерьма!

– Иди отсюда, корова старая! Найди себе другое место, там и мочись!

– А ну-ка, мамаша, давай вылизывай лужу, которую ты тут напрудила!

Куколка посмотрела на часы: через два часа ей надо было уже быть на работе, и она, едва взглянув на старуху, поспешила мимо, поглощенная собственными проблемами. Раз она так уж боится пойти в полицию, придется идти на работу. «Но ведь выход на работу может оказаться куда опасней?» Эта мысль не давала ей покоя и страшно ее злила. Как же она теперь деньги-то зарабатывать будет? И на жизнь, и на выплату будущей ипотеки? Она снова попыталась убедить себя в необходимости пойти в полицию; она, пожалуй, все же сходит туда в самое ближайшее время – как только почувствует себя к этому готовой. Так, может, ей на работу сегодня сходить? Но в глубине души Куколке было ясно, что она лжет самой себе и теперь уже никогда не отважится пойти в полицию и к танцам тоже больше никогда не вернется. И, поняв это, она разозлилась еще больше.

И вновь вернулась мыслями к Тарику. Как ни странно, именно из-за нежелания отвечать на звонки он в ее представлении превратился в могущественного человека, способного помочь ей выпутаться из этой кошмарной и все ухудшавшейся ситуации. Но чем чаще она пыталась до него дозвониться, тем чаще в ответ ей раздавался металлический голос автоответчика, с американским акцентом предлагавшего оставить сообщение после сигнала; чем сильней ей хотелось с ним поговорить, тем отчетливей она понимала, что его затянувшееся молчание означает одно: она должна его найти и попросить о помощи. Раз уж судьба свела их вместе, то лишь они смогут эту судьбу перебороть.