Желтоглазые крокодилы - Катрин Панколь

— Ты видел его зубищи?

Крокодил посмотрел на них, зевнул, демонстрируя острые крепкие зубы, и, переваливаясь, двинулся к кровати.

— Понг! — закричал Антуан. — Понг, ты где?

Зверь понюхал край простыни, свисающий с кровати, схватил его зубами и потянул, увлекая за собой Антуана и Милену, которые в ужасе вцепились в спинку.

— Понг! — завопил Антуан, теряя самообладание. — Понг!

Милена орала, орала так, что крокодил тоже начал кричать по-своему, раздувая бока.

— Милена, замолчи! Он издает брачный крик! Ты его возбуждаешь, он сейчас на нас кинется.

Милена смертельно побледнела и закусила губу.

— Ох, Антуан! Сейчас мы умрем.

— Понг, — еще раз закричал Антуан, стараясь не двигаться и не поддаваться панике. — Понг!

Крокодил посмотрел на Милену и забавно пискнул — звук словно исходил из глубины его тела. Антуан не смог сдержать смех.

— Милена… Мне кажется, он за тобой ухаживает…

Милена яростно пнула его ногой.

— Антуан, я думала, что ты всегда держишь карабин под подушкой.

— Раньше держал, а сейчас…

Он не договорил, услышав быстрые шаги на лестнице. В дверь постучали. Вошел Понг. Антуан велел ему обезвредить зверюгу, натягивая при этом простыню на грудь Милены, которую Понг с интересом рассматривал, делая вид, что потупил взор.

— Бэмби! Бэмби! — пискнул Понг, внезапно заговорив голосом старой беззубой китаянки. — Come here, my beautiful Bambi… Those people are friends!

Крокодил медленно повернул голову, как желтоглазый радар подводной лодки, к Понгу, замешкался на мгновение, вздохнул, повернулся и поковылял к китайцу, который погладил его по голове.

— Good boy, Bambi, good boy…[13]

Затем он достал из кармана шорт куриную ножку, протянул зверю, и тот проглотил ее одним махом. Для Милены это уже было слишком.

— Pong, take the Bamby away! Out! Out![14]— вскричала она на своем весьма посредственном английском.

— Yes, máme, yes. Come one, Bambi![15]

И крокодил, переваливаясь, ушел за Понгом.

Милена, зеленая от ужаса, дрожащая, одарила Антуана долгим взглядом, который означал: «Я больше НИКОГДА не желаю видеть этого зверя в нашем доме, надеюсь, ты меня понял?» Антуан кивнул и, натягивая на ходу майку и шорты, отправился вслед за Понгом и Бэмби.

Он спустился в кухню. Понг с женой Минг сидели, опустив глаза, а Бэмби покусывал ножку стола, к которой была привязана обглоданная тушка жареного цыпленка. Антуан давно знал, что нельзя ругать китайцев в лицо. Они чувствительны и обидчивы, каждое замечание могут воспринять как оскорбление и надолго запомнить. Он мягко спросил у Понга, откуда взялся этот прелестный зверёк, он ведь все же довольно опасен, быть может, не стоит держать его дома? Понг поведал историю Бэмби, его мать нашли мертвой в «Боинге», прилетевшем из Таиланда. «Он был не больше головастика, — уверил Антуана Понг, — и такой милый, вы не можете себе представить…» Понг и Минг привязались к малышу Бэмби, приручили его. Они кормили его ухой из детских бутылочек с сосками, варили ему рисовую кашку. Бэмби вырос и всегда был ласков с ними. Ну мог чуток прихватить зубами, в шутку, ничего страшного. Обычно он жил в большой луже, окруженной забором, и никогда не вылезал оттуда. А нынче утром сбежал. «Видать, он просто хотел с вами познакомиться… Это больше не повторится. Он не причинит вам вреда, — уверял Понг. — Не бросайте его в реку к другим, они сожрут его, он же стал почти как человек!»

«Вот не было печали», — подумал Антуан, вытирая пот со лба. Только полседьмого утра, а он уже весь мокрый. Он попросил Понга крепко запереть Бэмби и глядеть за ним в оба. «Я бы хотел, чтобы подобное никогда больше не повторилось, Понг, никогда!» Понг улыбнулся и поклонился, благодаря Антуана за понимание. «Nevermore, mister Tonio, nevermore»[16], — закаркал он, непрерывно кланяясь.

Огороженная плантация простиралась на сотни гектаров и подразделялась на сектора. Здесь разводили не только крокодилов, но и кур, чтобы кормить рептилий и рабочих; здесь также производили консервы из крокодильего мяса. Была еще кожевенная фабрика, где крокодиловую кожу резали, дубили, обрабатывали и паковали, а затем отправляли в Китай на производство чемоданов, сумок, сумочек, кошельков и визитниц, подписанных названиями крупных французских, итальянских и американских фирм. Эта часть бизнеса несколько тревожила Антуана, он боялся неприятностей: вдруг обнаружат трафик и в конце концов выйдут на его плантацию. Когда его нанимали на работу, об этой стороне бизнеса китайцы умолчали. Янг Вэй делал упор на разведение крокодилов, на поставки мяса и яиц, которые необходимо организовать в соответствии со всеми санитарными нормами. О каких-то «дополнительных аспектах деятельности» он обмолвился вскользь, зато обещал процент со всего, что «живым или мертвым отправится с плантации на продажу». «Dead or alive, mister Cortes! Dead or alive».[17]Мистер Вэй улыбался широкой людоедской улыбкой, сулящей Антуану немыслимые барыши. Только на месте он обнаружил, что отвечает еще и за кожевенную фабрику.

Возражать было поздно: он уже вложился в это дело. И морально, и финансово.

Все потому, что Антуан Кортес проявил дальновидность. Наученный горьким опытом на примере «Ганмен и К°», он инвестировал деньги в Крокопарк. Поклялся, что больше никогда не будет просто винтиком и колесиком, а станет человеком, с которым необходимо считаться и приобрел десять процентов акций. Для этого он взял в банке ссуду. Съездил к господину Фожерону в банк «Креди Комерсьяль», показал ему проект развития Крокопарка, график ожидаемых прибылей за год, за два, за пять и взял двести тысяч евро. Мсье Форжерон сперва было заколебался, но хорошо зная Антуана и Жозефину, посчитал, что за этим займом стоит состояние Марселя Гробза и репутация Филиппа Дюпена. Он согласился дать ссуду. Первую выплату по кредиту нужно было внести 15 октября: Антуан не сумел этого сделать, его зарплата еще не пришла. «Проблемы в бухгалтерии, — объяснил ему Янг Вэй, которого ему наконец удалось поймать по телефону после нескольких бесплодных попыток, — но они вряд ли затянутся, и к тому же не забывайте, что если итоги первого триместра будут положительными, вы получите на Рождество большую премию за доблестный труд. You will be Superman![18]Потому что у вас, французов, много идей, а у нас, китайцев, много способов эти идеи реализовать!» Мистер Вэй звучно расхохотался. «Я выплачу за три месяца сразу, — обещал Антуан господину Фожерону, — не позднее 15 декабря!» Он услышал беспокойство в голосе банкира и постарался говорить воодушевленно и уверенно. «Не волнуйтесь, господин Фожерон, здесь речь идет о большом бизнесе! Китай развивается и процветает. Это страна, с которой стоит вести дела. Я подписываю чеки, от которых ваши служащие в обморок бы попадали. Миллионы долларов проходят ежедневно через мои руки!»