Бесценный дар собаки. История лабрадора Дейзи, собаки-детектора, которая спасла мне жизнь - Клэр Гест

Анджела говорила, что когда Зета, даже не глядя, как ее муж делает анализ, впервые предупредила их правильно, подтолкнув Черри, она сама не смогла сдержать слез и расплакалась. Во время моего пребывания там, в течение трех или четырех дней, Зета научилась предупреждать Черри об опасности. Поначалу Анджела и ее муж думали, что Зета ошибается, пока не поняли, что она не только оповещала их о высоком и низком уровне сахара в крови, но и о быстром изменении этого показателя. В течение нескольких месяцев Зета уверенно предупреждала об опасности даже в общественных местах, где было много других запахов и отвлекающих факторов.

Сейчас Черри на пенсии, но пока он еще работал лектором, Зета была крайне популярной фигурой в университетском городке. Она носила попонку со знаком нашей организации «Медицинские собаки-детекторы», из-за чего множество людей останавливалось, чтобы поговорить с Киртоном о его собаке и ее работе. То же самое происходит практически со всеми нашими клиентами и их питомцами.

Именно Зета дала начало второй ветви нашей благотворительной работы. К сожалению, сейчас ее уже нет в живых. Черри взял к себе еще одну собаку-поводыря, и сейчас она живет с ним.

***

В настоящее время у нас два направления работы: мы на научной основе тренируем собак на выявление признаков рака и других болезней по образцам, а также обучаем собак, живущих рядом с людьми с диабетом и другими проблемами медицинского характера, предупреждать их об опасности.

Как только я поняла, после успеха с Зетой, что мы можем научить собак и этой работе, я задумалась о большей продуктивности нашей деятельности. Когда история Зеты и Черри появилась в журналах и газетах, ко мне стали приходить люди, страдающие от сахарного диабета или иной болезни, а также их родные и близкие. Все они отчаянно нуждались в подобном животном.

Большинство наших попечителей приветствовали мои разработки в области диабета, однако кое-кто был против этого, потому что, по их мнению, это отвлекало силы от основной работы по выявлению рака. Я же чувствовала, что эти два направления совсем не противоречили друг другу, главным образом потому, что в обоих случаях успех достигался благодаря обонянию собак, их способности учуять болезнь.

Я также стремилась делать то, что сразу приносило финансовую прибыль. На основании откликов на историю Зеты я поняла, что многим людям необходимы собаки, обученные помогать страдающим сахарным диабетом. К тому же это было полезно и с точки зрения тактики. Я чувствовала, что обучение собак-поводырей способно поддержать и другие направления нашей работы. И знала, что могу добиться результата сравнительно легко.

Работы по выявлению рака находились еще на стадии исследований, и не было никаких гарантий, что они будут востребованы. Профессиональные врачи оказались очень консервативными, практически все игнорировали наши приглашения прийти и посмотреть на то, что мы делаем. Была вполне реальная опасность, что все пойдет прахом, особенно после одного неудачного дня, когда мы работали с загрязненными образцами. В тот день даже я усомнилась в том, правильный ли путь мы выбрали.

Работая с диабетом, мы могли бы помогать людям почти сразу после того, как натаскаем собак. Научная подоплека была той же, что и в случае с исследованиями в области обнаружения рака. В результате изменения метаболизма организм начинает испускать запах, который собаки и обнаруживают. Если речь идет о раке, это летучие органические соединения опухоли, которые попадают в кровь и затем выводятся из организма с мочой. С диабетом все гораздо проще: сигнал об изменяющемся уровне сахара в крови поступает через выдыхаемый воздух. По сути, собака выполняет то же задание, что и в раковом тесте: ищет запах, о котором мы хотим знать.

Удивительно, но и медики, занимающиеся сахарным диабетом, тоже проявляли недоверие к нашей деятельности и сопротивлялись ее внедрению в практику, несмотря на то, что подобные работы велись и другими благотворительными организациями, работающими с людьми с ограниченными возможностями. Хорошо, что оппозиция оказалась далеко не столь активной, как это было в случае наших исследований в области обнаружения рака.

***

Я связалась с «Международной организацией собак-детекторов (МОС)» и выяснила, что нам необходимо сделать, чтобы стать ее аккредитованным членом. МОС появилась в 1987 году, чтобы контролировать благотворительные организации собак-детекторов и следить за тем, что с животными обращаются гуманно, клиенты относятся к ним с уважением и достоинством, и что подготовка таких собак ведется хорошими специалистами. Они проверяли организации, подобные нашей, на чистоту, гигиеничность, административные вопросы и то, как мы тренируем собак и работаем с клиентами, у которых питомцы будут жить в дальнейшем.

Мы не претендовали на то, что нам будет немедленно предоставлена аккредитация: для этого нам надо было успешно разместить у клиентов не менее трех собак-поводырей. Таким образом, мы оказались на «ничейной земле». Но в то же время, прежде чем выполнить требуемое условие, мы придумали отличительную красную попонку, которую по сей день носят наши собаки-поводыри и собаки-детекторы. Я знаю, почему я хотела, чтобы попонка была красной, и могу объяснить это. Я не люблю красный цвет, и сама никогда не буду носить его, но он инстинктивно ощущался как правильный. Мы также выбрали логотип собаки-ищейки – это одна из многочисленных фотографий Тангля, который идет вдоль линии образцов, чтобы найти один с раком. Этот снимок был опубликован вместе с результатами первого клинического испытания.