Дyxless 21 века. Селфи - Сергей Минаев

– Не знаю, – мотаю головой.

– Что с тобой? – Она касается моего плеча.

Счастливая. Видимо, ты одна в этом городе не знаешь, что со мной.

– Проблемы, – говорю, – очень большие проблемы. Ка-та-сука-стро-фи-чес-кие проблемы. Я не знаю, куда мне… ехать.

– Могу тебе только свое общество предложить.

– У тебя ж ребенок… и… мама… кажется.

– Они на даче, – пытается улыбнуться краешками губ, но видно, что на самом деле она напряжена, – сегодня же пятница.

– Пятница, – пытаюсь изобразить улыбку, – точно, пятница. Раз пятница, значит, мне к тебе…

Мы неспешно плывем в потоке машин. Я курю одну за другой. Катя изредка бросает в мою сторону короткие взгляды. Потом делает радио громче, будто она слышит мои мысли, и они ей мешают. А мысли в самом деле ужасные. Что происходит – не понятно. Подозревают ли меня в смерти Жанны (а кого еще подозревать: я сбежал с собственной пресс-конференции и не вышел в эфир)? Прошла ли новость об убийстве в прессе? Что с моей программой? Где взять адвоката? Когда меня начнут искать? И ни на один вопрос нет хоть сколько-нибудь вразумительного ответа. Прямо клуб невеселых и ненаходчивых.

Встаем на светофоре, и я упираюсь взглядом в рекламный щит сети по продаже электроники. К щиту приклеена вырезанная по контуру, успевшая треснуть пополам картонная поп-звезда, рекламирующая пылесос. Вспоминаю, что мы встречались со звездой пару недель, в канун прошлого Нового года.

Еще вспоминаю, как тогда же, после корпоратива, коллеги с телевиденья принесли мне в кабинет вырезанную по контуру фигуру меня. Рост в рост.

Машина трогается.

Я забрал свое картонное изваяние домой, и некоторое время фигура стояла прислоненной к балконной двери. Сначала она вызывала смех и плоские шутки гостей, потом стала дико меня раздражать. Особенно по утрам, когда садишься курить и первое, что видишь, – себя самого со скрещенными на груди руками и нацепленными на нос несуразными темными очками.

Через какое-то время, то ли от сырости, то ли черт знает от чего, фигура начала загибаться вперед, а по лицу пошли трещины. Это был портрет Дориана Грея наоборот. Чем лучше после вечеринок выглядел я, тем сильнее загибалась и отслаивалась фигура. Во всей этой ерунде просматривалась мистика. Фигура пугала меня. Однажды я испугался до такой степени, что мне пришел в голову вопрос: что станет со мной, когда фигура расслоится и сломается пополам?

Я быстренько подхватил ее, разгладил неровности бумаги, отнес в спальню и поставил за шкаф, лицом к стене. С той стороны я к шкафу практически не подходил, и увидеть фигуру, пусть и с тыла, у меня не было возможности.

Две недели назад, перед гастролями, я случайно заглянул за шкаф. Фигура сломалась. Думать о том, что это плохой знак, мне в тот момент не захотелось.

Эти картонные двойники сейчас гармонично смотрелись бы рядом. Лучше, чем мы тогда, живьем.

– Приехали, – говорит Катя.

– Да? Ты быстро водишь. Быстрее, чем я.

– Врешь. – Кажется, в первый раз за все время она искренне улыбается и пропускает меня вперед: – Заходи!

Я давно не был в подобных квартирах. Двушка улучшенной планировки. Чистый коврик «добро пожаловать» у двери. В прихожей, вперемежку, детские куртки и вытащенные после летнего хранения, с еще висящими мешочками от моли, зимние вещи. На тумбочке ключи, рекламные буклеты из почтового ящика, мелкие деньги, зарядные устройства, которыми давно не пользуются, брелоки в виде кошечек. Повсюду смесь запахов женских духов и приготовления пищи.

На полу куча тапочек разного размера, туфли, кеды. Типично женская квартира. Мои ботинки смотрятся здесь абсолютно инородно, как джип на велосипедной парковке.

Центр управления квартирой, как принято у наших людей, находится на кухне.

– Есть хочешь? – осведомляется Катя.

– Не особо, – мотаю головой. – Мне бы лучше компьютер с интернетом.

– Сейчас принесу ноутбук.

Пока Катя идет за ним, украдкой изучаю гостиную: мягкая мебель, стенка, ковер на полу. На стене большеватая для подобного пространства плазма. Под ней домашний кинотеатр и аудиосистема – в общем, добротный стиль «кооператор впервые выехал в Польшу» в его позднем прочтении. Впрочем, видно, что квартиру любят. В ней живут, в отличие от моей, например.

– Ну что, непривычно тебе в такой тесноте, после огроменной квартиры? – замечает Катя мои передвижения.

– У меня не квартира, у меня гостиница, не запоминающая постояльцев, – открываю я ноутбук. – А у тебя… дом… уютно.

– Не люблю это слово, – цедит она.

– Прости, – захожу в интернет. Бегу по новостям. Ни одного упоминания о происшествии.

– Я все равно чего-нибудь на стол накидаю, а ты уж там реши, хочешь есть или нет.

– Конечно. – Набиваю «Богданов», ищу по соцсетям и блогам. Ничего. Дышать становится несколько легче.

– Ну, что у тебя случилось? Все серьезно? – Она ставит передо мной тарелку с тонко нарезанным сыром.

– Пока не понимаю, – механически беру кусок сыра, проношу мимо рта.

В сети ни одного упоминания о сорванной пресс-конференции.

– Я могу тебе помочь?

– Ты и так уже помогла. У тебя курят?

– Может, хотя бы выслушаю? – придвигает мне пепельницу. – Ты часто выговариваешься?

– Иногда. Когда в душе моюсь. – Продолжаю серфить интернет, но там ни слова. Ни намека. Ни комментария в фейсбуке.

– Ну, как хочешь. Выпьешь? – Катя достает из шкафа бутылку водки и бутылку не известного мне коньяка.

– Я водку не пью с института. – Пожимаю плечами, будто мне стыдно. Будто есть за что.

– А я выпью. – Катя ставит на стол обе бутылки, стаканы, достает из холодильника початую бутылку «Асти». Включает телевизор. Щелкает пультом. Мелькает знакомая картинка.

– Можешь на секунду обратно переключить? – прошу я.

Точно. Моя программа. По случаю моего отсутствия, видимо, пустили запись, но я этот эфир не очень помню. Прошу Катю прибавить звук.

Речь идет о книгах. Гости сетуют на то, что россияне стали меньше читать. На то, что тиражи падают, а индустрия на пороге кризиса.

Вытягиваю шею, силясь разобрать происходящее и вспомнить, что дальше.

На экране я – выслушивающий гостей, я – вдумчиво склоняющий голову, я – задающий вопросы, я – кивающий в ответ. Передающий слово, обращающий внимание зрителей на видеофрагмент. Говорящий с залом. Все идет очень плавно. Так, как мы с Колей это в сценарии и прописали.

За одним лишь нюансом – я никогда этой программы не записывал.

– «Вашу маму и тут и там показывают», – шутит Катя репликой из советского мультфильма.