Трое - Валери Перрен

22 декабря 2017

Мари-Лор Больё возится на кухне. Накануне вечером приехали трое ее детей. Единственный момент в году, когда вся семья собирается вместе. Пять дней без продыху. В другое время они никогда не совпадают, но Рождество и Новый год – святое дело.

На обед Мари-Лор готовит двух пухлых фермерских цыплят с чесноком, натирает тушки солью, засовывает в попки тимьян. Никакого жира, только пряности, замаринованные с вечера в нескольких каплях оливкового масла. Валентин и Этьен получают свою любимую картошку фри, зеленую фасоль с жареным луком для Луизы и гратен из кабачков для Поля-Эмиля.

Мари-Лор раздвигает занавески, видит машину собачьего приюта и решает, что Нина наконец-то приехала повидать Этьена, но выходит только Валентин. Мари-Лор не успевает выскочить из дома, задержать ее, позвать в дом, угостить кофе. А так хотелось взглянуть на молодую женщину, поговорить по душам, обнять. Они не встречались много лет, Мари-Лор изредка видела ее за рулем этой же машины. «Интересно, она что, пешком совсем не ходит?» Мари-Лор знает, что Нина работает в приюте много лет, можно было зайти и поговорить. Или навестить ее дома, но для этого нужно набраться храбрости, а Мари-Лор все еще переживает печальные события прошлого, хотя с тех пор, как Нина и Этьен поссорились, прошла уйма времени.

– Как ты оказался в машине Нины Бо, дорогой? – спрашивает она внука.

– Привет, бабуля, а ты разве знаешь ее?

– Когда-то давно я относилась к ней как к дочери.

– Она зайдет сегодня вечером.

– …

– Я пригласил ее к нам на аперитив, к 18:00. Она сказала, что заскочит домой принять душ и прихорошиться…

Мари-Лор ошеломлена. Откуда мальчик знает Нину? И – главное – как ему удалось уговорить ее прийти в гости?

– Поднимусь наверх, посмотрю, проснулся ли папа! – бросает Валентин и исчезает на лестнице.

Мари-Лор включает плиту на разогрев, на 180^о, выдвигает стул, садится и, глядя в пустоту, погружается в воспоминания.

12 августа 1994 года. Она никогда не забудет эту дату. В жизни каждого человека есть свои «до» и «после».

Мари-Лор возвращалась с пляжа. Во второй половине дня она всегда уходила, оставив Марка с детьми у моря, и обожала этот момент: войти в пустой дом, привыкнуть к полумраку, почувствовать босыми ступнями холодок кафельного пола, а кожей – жар, исходящий от стен, заслушаться стрекотом цикад, принять прохладный душ, намазаться кремом, устроиться в тени на шезлонге и почитать роман, а потом заняться приготовлением ужина, попивая розовое вино со льдом. Вкусовой рай.

Подал голос стационарный телефон, но Мари-Лор не сразу сняла трубку, почему-то решив, что звонят предыдущим жильцам. Номер знали только Адриен и Нина, они разговаривали каждый вечер около девяти. В трубке кто-то всхлипывал, тяжело дышал, плакал, сморкался, и Мари-Лор не сразу узнала голос Адриена, не разобрала слов, а когда наконец все поняла, почувствовала одно-единственное желание: нажать на рычаг и дать задний ход, вернуться на пляж, раздеться и смотреть, как море пожирает небо.

– Нина знает? – спросила она.

– Пока нет, она… на работе.

– Где твоя мать, Адриен? Где Жозефина?

– Она ушла на весь день, я совсем один, что мне делать?

Мари-Лор забыла о времени. Они провели в Сен-Рафаэле четыре недели, и она не помнила, куда дела часы. «В этом треклятом доме нет настенных часов! И календаря тоже нет…»

– Который сейчас час, Адриен?

– 16:25.

Мари-Лор быстро подсчитала в уме: если велеть Марку и детям немедленно собрать вещи и стартовать, до Ла-Комели они доберутся в середине ночи.

– Какой сегодня день, Адриен?

– Пятница.

– Значит, завтра ни ты, ни Нина не работаете?

– Я – да, она – нет.

– Поняла… Не имеет значения. Слушай меня внимательно. Ты слушаешь?

– Да.

– Вытри слезы, отправляйся к Нине и под любым предлогом уведи ее куда-нибудь подальше, очень далеко. Не пускай ее домой, пока мы не вернемся. Придумай что угодно, но держи ее рядом с собой два дня… Думай скорее и не падай духом.

– Но она увидит, что я плакал! У меня не получится обмануть ее!

– Еще как получится! – Мари-Лор прикрикнула на Адриена: – Получится! Ты все сделаешь ради Нины!

Она услышала, как зарыдал Адриен, и подумала: «Ему всего восемнадцать, я требую невозможного… Наверное, стоит позвонить Дамаммам… Нет, Нина совсем их не знает… Ну и что, зато они сумеют занять ее, пока я не вернусь и не возьму дело в свои руки». Мари-Лор вспомнила Марион на школьном дворе. Услышала ее смех. Они были так молоды и беззаботны… С чего она вдруг решила исчезнуть? Почему люди так поступают? Отец Марион только что умер, нужно предупредить ее, но как это сделать? Почему она бросила дочь? Не твое дело, не смей никого судить!

Голос Адриена вывел Мари-Лор из ступора.

– Я сумею… – обещает он и вешает трубку.

* * *

Нина сидит за столом и архивирует счета за 1993 год – помесячно, потом в алфавитном порядке. Март 1993-го. А что она делала в том марте? Училась в первом классе. Нина подумала, что не хотела бы возвращаться в прошлое. Сдавать бакалавриатский экзамен? Ну уж нет, спасибо! Нина не знает, что пройдет всего несколько часов и она будет готова отдать все на свете, хоть каждый год пересдавать любые экзамены, чтобы повернуть время вспять.