Трое - Валери Перрен

Пятница, 12 августа 1994

«Еще три недели, и Нина поселится в Париже, – думает Пьер Бо, срезая угол. – Вот и хорошо, у нее будет замечательная жизнь. Я неплохо справился, из нее получилась милая девочка. Нечего волноваться, она там будет не одна, а с Этьеном и Адриеном…

Он останавливается, сует конверт под дверь мадемуазель Брюлье, очаровательной дамы, живущей на улице Джона Кеннеди в доме № 15. Ставни на окнах закрыты, хозяйка в отпуске. Уезжая, она попросила Бо ничего не опускать в почтовый ящик.

Пьер мог бы ездить по Ла-Комели с закрытыми глазами, он колесит по городу на велосипеде уже тридцать шесть лет. Одна сумка висит на груди, две на спине, денежная перевязка на животе, прижатая кожаным ремнем между левым плечом и правым бедром. Пьер сменил как минимум десять велосипедов, столько же раз менял форму. Вообще-то он не считал, так что может и ошибаться.

Его карьера почтальона началась в 1958-м, Бо было двадцать лет. Темные улочки, залитые солнечным светом перекрестки, тупики, тенистые площади… Он бывал на них в любую погоду. Тридцать шесть лет верхом на велосипеде равняются ста сорока четырем временам года, ста девяноста тысячам километров, семи собачьим укусам, трем серьезным падениям и одному перелому плеча в 1971-м (два месяца не работал). В среднем совершал за день «подход» к пятистам почтовым ящикам. От Де Голля до Ширака через Жискара^[84] и Франсуа^[85]. Его обгоняли и заднеприводные «Рено 4CV», и малолитражки с передними ведущими колесами, теперь это делают «Твинго» и «Сафран». Пьер всегда совершает круг точно такой же, как в первый день работы в почтовом ведомстве. Сложные повороты, затяжные подъемы, крутые спуски, прежние кирпичи^[86], нынешние кирпичи, светофоры, преимущественное право, неровная дорога, знаки «СТОП», на которые все плюют. А еще полупустые улицы и дворняги, по непонятной причине питающие к нему ненависть, готовые напасть, как правило трусливые, но иногда милые. Похожие на хозяев. Люди, которые переезжают, не оставив адреса, корреспонденция до востребования. Псевдопокойники угощают его кофе или стаканчиком белого вина без закуски, апельсиновым соком и пирожным. Случается, он приносит заказное письмо, за которое требуется расписаться, поднимается на седьмой этаж без лифта, а дверь не открывают. В округе полно почтовых ящиков без фамилий, в них кидают всякую дрянь, даже мочатся, иногда – часто! – ему оставляют записки, приклеенные скотчем к двери: «Почтальон, если не застанете меня, отдайте посылку соседям справа…» Все ждут хороших новостей, юные девушки целуют его за весточку от дружка, а отцы семейства оскорбляют, получив слишком жирный счет или напоминание об уплате налогов. Пьер Бо меняет лампочки в домах очаровательных старушек, выполняет поручения, заполняет налоговые декларации, забирает из аптеки заказанные лекарства. Он, почтальон, их надежда и опора, единственный, кого они видят, если не приходит физиотерапевт и не нужно плестись на похороны старой подруги.

Рабочий день Пьера всегда начинается в пять утра, после разгрузки почтовых грузовиков. Корреспонденцию раскладывают на столах и производят три сортировки: общую, поквартальную и поуличную. По его улицам. Перед тем как выехать на маршрут, он получает заказную корреспонденцию и почтовые переводы. Иногда Пьер Бо отправляется в путь, имея при себе миллионы франков. До марта прошлого года Пьер выплачивал пособия по безработице, пенсии, детские пособия, тридцать шесть лет крутил колеса велосипеда, имея в котомке 10 миллионов франков для пятидесяти получателей в день. Уже пять месяцев его котомка пустует, они придумали перечисление денег прямо с банковских счетов. Он мало что смыслит в информатике, но это называют прогрессом. Люди шлют факсы и печатают на минителях^[87]. Если так пойдет, писать друг другу начнут с компьютеров и нужда в почтальонах отпадет. Коллеги рассказывают, что отменят призыв в армию, солдатики не будут слать писем своим подружкам, а люди смогут прогуливаться с телефоном в кармане. Из магазинов канцтоваров исчезнут цветная бумага и перьевые ручки. Останутся мелодии песен без текстов. Слова, написанные от руки, умрут.