Мальчик, сделанный из кубиков - Кит Стюарт

– Так, давай достраивать наш Тауэр! – командую я.

Беру телефон и ищу в «Гугле» фотографии настоящего Тауэра. Ясно, что нужно изменить форму и уменьшить размер четырех угловых башен, и я берусь за работу. Для начала сооружаю несколько приставных лестниц, чтобы добраться до вершины каждой стены, затем стесываю верхние ряды камней. Это наиболее осмысленное мое занятие за последние несколько дней. Скидываю с плеч одеяло и выпрямляюсь, всецело сосредоточившись на работе. И вновь меня охватывает странное чувство полного погружения, словно я оказываюсь в мире по ту сторону экрана. После недавних событий это в каком-то смысле способ сбежать от реальности, все равно что открыть шкаф и очутиться в пикселизированной версии Нарнии – только без шитых белыми нитками религиозных аллегорий и говорящих львов.

За работой мы разговариваем. Сначала о том, чем непосредственно заняты, делясь материалами и инструментами, планируя, напоминая друг другу о том, что с наступлением сумерек нужно спрятаться внутрь. Однако потом, очень постепенно, начинаем затрагивать и более широкие темы.

– Папа, – говорит Сэм. – А ты на работе тоже делаешь дома?

– Почти. Я раньше работал в таком месте, вроде магазина, где мы продавали людям дома. Но больше я там не работаю.

– Когда я буду большим, я хочу строить дома.

– Ты хочешь быть архитектором? Это так называется.

– Да, я хочу быть архитектором. Я сделаю такой же замок.

– Удачи тебе с получением разрешения на строительство.

Это шутка, но едва эти слова срываются с моего языка, как я обнаруживаю, что в горле у меня стоит комок. Меня накрывает осознанием. Этот наш разговор – каким бы мимолетным и пустяковым он ни казался, – пожалуй, самый серьезный из тех, что нам доводилось вести. Теперь Сэм знает, чем я зарабатывал на жизнь. Для меня это откровение. Я всегда полагал, что он не понимает или не интересуется ничем, выходящим за рамки его собственного опыта. И мы с ним никогда прежде не говорили ни о его будущем, ни о его надеждах, ни о его амбициях.

У него есть амбиции.

Мы продолжаем постройку, меняя кирпичи, сглаживая очертания башен. Сэм показывает мне, как соорудить плавильную печь: из песка в ней можно сделать стекло, чтобы у нашего замка были настоящие окна. Закончив, мы отходим в сторонку и любуемся делом наших рук.

– Думаю, мы уже готовы, – провозглашаю я. – Настала пора достать наши мечи и факелы и отправиться на поиски клада. Нужно отыскать Сокровища Короны и вернуть их в замок. Кто со мной?

– А? – переспрашивает Сэм.

– Ты пойдешь со мной на поиски алмазов, золота и изумрудов?

– Да.

– Мы отважные искатели приключений, и ничто не сможет остановить нас!

– Да! Ничто! – В наушниках слышится какой-то приглушенный обмен репликами. – Мама говорит, что уже пора спать.

– Ну ладно, ничто не сможет остановить нас, кроме мамы. Спокойной ночи, Сэм.

– А мы сможем поехать в Лондон? Я очень хочу поехать, честное слово.

– Думаю, сможем. Поглядим. Мы сможем увидеть Тауэр и еще много других классных зданий. Может, у меня получится показать тебе еще кое-что. Что-то очень важное для меня и тети Эммы.

– Здорово, – говорит Сэм.

Потом в наушниках воцаряется тишина, и наш мир закрывается. Долго сижу, таращась в окно меню, и в голове крутятся разные мысли. Такое впечатление, что мой мозг вновь возвращается к жизни. Вдруг ловлю себя на том, что думаю о фильме «Король говорит» – о том, как Георг VI смог преодолеть заикание, слушая музыку во время того, как говорил. Возможно, эта странная топорная игра тоже каким-то образом помогает Сэму отвлечься. Может, «Майнкрафт» – это его музыка.

Может, это способ для меня перестать быть последним слабаком.

Вечером приходит эсэмэска от Джоди; на этот раз я ее читаю. Это написанное деловым тоном напоминание о назначенной на понедельник экскурсии по школе для детей с аутизмом. Устроить туда Сэма нам вряд ли удастся, мы оба это понимаем. Аутизм у него высокофункциональный, несмотря на серьезное отставание в школе и скудный словарный запас. В прошлом году мы ходили в местную группу поддержки детей с аутизмом, и консультант из отдела образования сказала нам, что есть много куда более «тяжелых» детей, поэтому получить направление нам не светит. Но попытаться стоит. Становясь родителем, очень скоро понимаешь, что системы здравоохранения и образования – что-то вроде бесконечной запутанной игры, и если твоему ребенку требуется специализированная помощь, ты должен выучить правила и действовать в соответствии с ними. Ты с боем добиваешься буквально всего – каждого анализа, каждой консультации, каждого специалиста, – учишь все термины, назубок знаешь весь перечень необходимых документов, справок и бюрократических процедур, а за то, что не удается выбить из системы, платишь из своего кармана, если можешь. Под лежачий камень вода не потечет.

В одиннадцать вечера появляется Дэн. Он сейчас работает в связке с очередным модным рекламным агентством, помогает им разрабатывать «офлайновую маркетинговую кампанию» (то есть рекламные листовки) для нового заведения, в духе нынешних трендов торгующего навынос органической жареной курятиной в разных видах и носящего название «Птицефабрика». Такое, наверное, возможно только в Бристоле.

– О, я вижу, ты встал с постели, – замечает он, заглянув в комнату.

Вид у него замотанный, что для него нехарактерно.

– Угу, я играл с Сэмом в «Майнкрафт». Через Интернет.

– Добро пожаловать в двадцать первый век. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Лучше. Не знаю. Кажется, моему браку кранты.

– Мы же с тобой это обсуждали. Джоди просто нужно немного времени, вот и все.

– Немного времени, чтобы закрутить роман с Ричардом?

Дэн явно не осознает всех масштабов катастрофы. Ровно секунду он делает вид, будто размышляет о моем дотлевающем семейном очаге, потом вытаскивает из сумки свой «Макбук про» и раскрывает его на кофейном столике. На экране всплывает заставка «Фотошопа», затем ее сменяет недоделанный дизайн-макет кричащего рекламного объявления, которое гласит: «Птицефабрика: когда душа поет». Эта отсылка к клипу тридцатилетней давности явно пройдет мимо процентов восьмидесяти пяти целевой аудитории. Но хуже всего то, что их специальное предложение, при помощи которого они намерены завлекать клиентов, – набор из чикен-бургера с курицей двойной обжарки, сладкого картофеля фри и большой кока-колы – именуется «Горячей цыпой».

– Дэн, они что, на полном серьезе собираются назвать этот обед «Горячей цыпой»?

– Ну да, они так сказали.

– Ты должен их отговорить.

– Почему?

– Потому что это вызывает совершенно определенные ассоциации, вот почему! Как они вообще до этого додумались? Можешь себе представить, как это будет выглядеть в «Твиттере»? Их просто распнут.