Нормандская лазурь - Наталия Полянская

– Да я не о том. – Женька смотрел на корову, кусая губы, а затем решительно распахнул дверцу и выбрался на шоссе. Никита тут же высунулся в свое окошко.

– Аве, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя! Сдурел?

– Женечка, не подходи к ней, она же с рогами! – заверещала Ольга, пытаясь добраться до окошка через Никиту и при этом ложась на него грудью. Малиновский не возражал.

– Да вы что? – Женька засмеялся. – Помните, как ее местный мужик с дороги прогнал? Эти коровы – они мирные. Мы же не в колхозе «Светлый путь»!

– Уважаю! – сказал Никита.

Женька решительно двинулся к корове. Между ними было довольно большое расстояние, и чем ближе подходил Ильясов, тем медленнее и плавнее делались его шаги. До Никиты и Ольги донеслось успокаивающее:

– Хорошая корова! Хорошая! Вот молодец!

«Молодец», видимо, относилось к тому, что корова перестала безыдейно отмахиваться хвостом от слепней, покрутила башкой и сделала первый шаг. Потом второй. Потом третий.

К Женьке.

Ильясов остановился. 4725-я увеличила темп и перешла на бодрую трусцу. Женька развернулся и рванул обратно к машине. Корова явно готовилась к галопу, видимо, намереваясь с помощью глупого человека выиграть первый приз за скачки на нормандском шоссе.

Женька влетел в машину и заорал:

– Трогай!!!

Автомобиль рванул с места еще прежде, чем Женька успел захлопнуть дверь. Виртуозно обойдя справа весело скачущую по шоссе корову, Никита втопил в пол педаль газа. Корова остановилась, повернулась и от разочарования улеглась прямо посередине разделительной полосы.

Некоторое время все молчали. Первой захихикала Ольга, потом Никита, и уже за ними не выдержал Женька. Машина мчалась вперед, оставив позади самую бодрую в мире французскую корову, едва не надевшую на рога русского туриста.

– Еле ушли, – сказал Женька, перестав смеяться.

– Но мы ушли, – Малиновский был энергичен и весел, – потому что мы банда!

– Нет! – воскликнула Ольга. – Потому, что мы команда! Атос!

– Я!

– Арамис!

– Я!

– Д’Артаньян! Ну это я... И – Портос!

– Мы! – выкрикнули все хором. А потом Женька, прокашлявшись, запел, и Никита с Ольгой подхватили: