Алмазная авантюра - Питер Мейл

Сэм с Ребулем обзавелись привычкой завтракать вдвоем, сплетничая, словно марсельские торговки рыбой, о том, чем занимались и кого видели. В это утро, сразу после вечеринки, недостатка в темах не было: декольте Нины де Монфор; памятный шпагат Станиславской; Юбер, несостоявшийся шансонье; ошеломительная демонстрация бриллиантов, устроенная Кэти и ее гостьями, а также их решение оставить бриллианты на выходные в пустом доме.

– Все это убеждает меня в справедливости собственной догадки, – сказал Сэм. – Коко организовала им уик-энд в Сен-Тропе и сказала, что сама не сможет с ними поехать. И еще одно: у нее, кажется, очень доверительные отношения с отцом, и я бы не удивился, если бы он тоже оказался причастен к делу. Всегда хорошо иметь сообщника, которому полностью доверяешь.

Ребуль поднял глаза, его круассан замер на полпути ко рту.

– Но какова его роль? Держать ее сумочку, пока она отпирает сейфы?

– Не знаю. Но кто-то ведь должен сбывать бриллианты.

– И что ты собираешься делать? Рассказать Эрве? Сомневаюсь, что его сильно обрадует простая догадка.

– Это я понимаю. И у меня есть одна мысль. Если мы сумеем поймать ее с поличным, этого Эрве будет достаточно.

– Кто это «мы»?

– Ну, я-то в любом случае. Но мне нужна помощь полиции.

– Гм. Ладно. Ты сформулируй поточнее свою мысль, а я позвоню Эрве.

– Ты не попросишь его об одном одолжении?

– Я и так уже прошу. Что еще?

– Пусть он запросит сведения об Алексе Дюма.

В тот вечер Эрве, кажется, был расположен оказать Сэму любезность, чему, без сомнения, способствовали стаканчик лучшего марсельского пастиса и одна из лучших гаван.

– Итак, Сэм. Я готов повеселиться. Что там у тебя за идея?

– Наверное, мне нужно объяснить, как я к ней пришел. Во-первых, все три нераскрытых ограбления случились в тех домах, которые реконструировала Коко Дюма, и ни в одном не было признаков взлома: никто не пытался отключить охранную систему, никто не взламывал двери, даже отпечатков пальцев никаких. И это явно говорит о том, что у вора имелись все необходимые коды и ключи. Положение Коко позволяет ей так или иначе проделать все это. Она сама заказывала все необходимое оборудование для системы сигнализации, контролировала ее установку. Не исключено, что она лично подбирала коды – еще одна мелочь, о которой не нужно беспокоиться хозяевам, или же она могла сказать, что сохранит коды у себя на случай, если хозяева их забудут.

Сэм умолк, чтобы промочить горло. Эрве смотрел на него, чуть улыбаясь, словно получая удовольствие от представления.

– Продолжай, Сэм. Продолжай.

– Так вот, по моему убеждению, скоро произойдет следующее ограбление, в доме Фицджеральдов, который Коко тоже перестраивала. Почему? По трем причинам: благодаря ей в доме в выходные не будет ни души; затем, она отклонила приглашение поехать с Фицджеральдами и их гостями; и наконец, я лично присутствовал на вчерашней вечеринке, и бриллиантов там было продемонстрировано столько, что хватило бы на целый бутик. И все они останутся в доме.

Эрве, все еще улыбаясь, сказал:

– Так что у тебя за идея?

– Я хочу понаблюдать за домом. Когда увижу, что Коко вошла, позвоню в полицию – тому, кого ты порекомендуешь, – и попрошу встретить меня в «Негреско», где мы и возьмем Коко и бриллианты.

Эрве покачал головой:

– К чему ждать? Почему бы не взять ее, когда она будет выходить из дома?

– Потому что, если я прав насчет причастности ее отца, она вернется к нему в «Не греско». И если он соучастник преступлений, его тоже нужно арестовать.

Теперь Эрве выглядел задумчивым. Он сунул руку в карман и вынул сложенный лист бумаги.

– Это ответ на запрос, который мы сделали по Алексу Дюма. – Он подвинул бумагу к Сэму. – Тут есть кое-что, и вынужден признать, это укладывается в твою схему. Последний абзац внизу.

Сэм нашел абзац под заголовком «Сфера деятельности», в котором упоминалось владение недвижимостью в Таиланде и Нью-Йорке, акции лесозаготовительной компании в Канаде и «разные директорские должности» в фирмах Антверпена.

– Антверпен? – переспросил Сэм. – Там, где старым бриллиантам делают подтяжку лица?

– Именно, – подтвердил Эрве. – Там их заново гранят, шлифуют и создают новый облик, превращая в другие камни. И в каком количестве! Через Антверпен ежегодно проходят шлифованные бриллианты на сумму шестнадцать миллиардов долларов.

– И у Алекса Дюма там бизнес.

Эрве заулыбался:

– Я так и думал, что ты заинтересуешься. А теперь послушай меня, Сэм. Мне кажется, ты в чем-то прав. Но я не возьмусь за это дело – не мой участок. Единственное, что я могу, – это устроить тебе встречу с моим молодым другом по имени Ангус Лаффитт – капитан Лаффитт, если точнее, – который работает в Ницце. Если сумеешь его убедить, я уверен, он предоставит тебе все необходимое. Вечером я ему позвоню, а потом сообщу тебе время встречи.

– Ангус? Это что, обычное имя для Ниццы?

– У него мать из Шотландии.

Позже, уже лежа в постели, Сэм с Эленой пережили то, что Сэм в итоге признал одним из моментов охлаждения. Его переполняло волнение, потому что Эрве поверил ему. Однако Элена выслушала его рассказ с каменным лицом, а когда он сказал, что к делу, весьма вероятно, причастен и Алекс Дюма, напустилась на него:

– Кто еще, по-твоему, замешан в этом деле? Франсис? Мими с Филиппом? Все это просто смехотворно. Прекрати это. Брось.

– Я знаю, что тебе нравится Коко. И мне тоже. Но ты должна признать, что факты говорят не в ее пользу. В любом случае скоро все выяснится. Перелом будет в эти выходные. Так что потерпи меня, ладно?

Элена в ответ презрительно фыркнула и повернулась к нему спиной. В эту ночь оба они плохо спали.

На следующее утро Сэм вскочил ни свет ни заря – солнце еще не успело взойти, а он уже был на autoroute в Ниццу. Встреча с Лаффиттом была назначена на одиннадцать часов, поэтому у него оставалось еще много времени, чтобы позавтракать и, как он надеялся, помириться с Эленой по телефону.

Завтрак на террасе тихого кафе доставил ему настоящее удовольствие. А вот попытка примирения – нет. Голос Элены был ледяным и отстраненным с того самого мига, как она подняла трубку. Эта глупость перерастает уже в навязчивую идею, так она сказала. Хуже того, он выбрал своей мишенью человека, которого Элена считает своим другом. Как он мог? Но раньше, чем ему представился шанс оправдаться, она бросила: