Невероятная история индийца, который поехал из Индии в Европу за любовью - Пер Дж. Андерссон

– Ладно, можешь проезжать, – сказал один из пакистанских пограничников.

– Разве так можно? – спросил другой на урду^[40], который Пикей понимал довольно хорошо.

– Почему нет? Парень мирный.

Они подозвали Пикея к себе, и человек, похожий на начальника, вежливо сказал:

– Пожалуйста, сэр, можете ехать дальше.

Полицейские подняли шлагбаум, и Пикей въехал в Пакистан.

Через полчаса он прислонил свой велосипед к полусгнившему деревянному сараю, перед которым стояло несколько плетеных скамеек и низких столиков. Лысый мужчина с мрачным лицом сидел за прилавком, на котором лежали окруженные тучей мух и ос сладости.

Он заказал огромную порцию бириани^[41] с курицей и жадно проглотил ее, усевшись на плетеную скамейку.

Громко рыгнув, тщательно вымыв руки и наполнив походную фляжку, Пикей вновь забрался на велосипед, чтобы двинуться дальше. И тут к нему подъехал полицейский джип.

– Паспорт, паспорт! – закричал полицейский, выпрыгнувший из машины еще до того, как она остановилась.

Пикей вытащил свой зеленый индийский паспорт. На нем блестел золотом лев царя Ашоки и было написано алфавитом деванагари «Бхарат Ганараджа», а ниже, латинскими буквами: «Республика Индия». Они долго листали его, вертели в руках, а потом вернули ему и покачали головами.

Полицейские указали на его велосипед и на свой джип. Пикей понял, что они имеют в виду. Забросив велосипед в багажник, они велели ему сесть на заднее сиденье и отвезли его обратно к границе. В Индии пришлось проехать еще 35 километров, чтобы вернуться в Амритсар.

«Если и существует предначертанная нам судьбой дорога, ведущая в будущее, то западни на ней расставлены весьма изобретательно», – думает Пикей. Как будто высшие силы решили, что в рай можно попасть только через все семь земных страданий.

Он сидит на кровати в молодежном хостеле, смотрит, как заходит за крыши домов солнце, слышит крики с минарета, заглушающие карканье ворон в зарослях баньяна, и вновь ощущает надежду. Да, счастье вернулось к нему. Утром в толпе на базаре Гуру он заметил знакомое лицо. Мистер Джайн! Мистер Джайн работал в информационном агентстве в Дели, и когда несколько лет назад они познакомились, выяснилось, что мистер Джайн дружит с его старшим братом. Можно сказать, это друг семьи. И теперь он случайно встретил его в Амритсаре.

Слушая печальные крики с минарета и глядя, как комната погружается в темноту, он с гордостью думает, что не всякий может похвастаться знакомством с таким образованным и высокопоставленным человеком.

Вчера мистер Джайн объяснил ему, что происходит. В теперешних обстоятельствах Пакистан не пускает на свою территорию индийских граждан. Длинноволосые, курящие «травку» хиппи – желанные гости в исламской республике, а вот для всех, у кого есть индийский паспорт, граница на замке, и не важно, насколько прилично они выглядят.

Пикей знал, что в шахский Иран потребуется виза. Но в Пакистан? Индия и Пакистан когда-то были одной страной, и в основе у них одна и та же культура, кухня, язык, обычаи. Зачем вообще нужна граница? Теперь он стыдил себя за неосведомленность. Ведь газеты каждый день писали о разногласиях между Индией и Пакистаном. Сегодня утром на рынке Гуру мистер Джайн неожиданно сказал, что намерен купить Пикею билет на самолет, чтобы он мог долететь до Кабула, минуя Пакистан.

– Это подарок, – сказал он и добавил, что это самое меньшее, что он мог бы для него сделать. – Ты же известный человек. Я читал о тебе в газете.

Пикей низко поклонился, протянул руку, опустился на колени и коснулся его стоп. Счастливая кобра, его змея-покровительница, вновь дала о себе знать.

В хостеле он показывает билет немецкому хиппи, с которым здесь познакомился. Немец вместе с женой возвращается в Европу. У них есть микроавтобус с кроватями и крохотной кухней.

– Пикассо, давай мы отвезем твой велосипед в Кабул на крыше, – предлагает он Пикею.

Они дарят ему маленький мешочек, который на шнурке вешается на шею.

– Это для паспорта, – объясняет немец.

Теперь Пикей выглядит почти так же, как немец и другие европейцы, которых он встречал в последние годы. Как путешествующий хиппи, один из членов клуба Тропы хиппи.

Ревут моторы, его прижимает к сиденью, в животе ёкает. Он записывает в дневник: «Я смотрю из самолета на землю, и мне вдруг кажется: то, что я вижу, – покрытые снегом горы, засушливые равнины, зеленые поля, – гораздо больше и значительней, чем вся моя жизнь. При взгляде на землю с высоты мои каждодневные проблемы кажутся мне смешными, возможности – безграничными, а жизнь – огромной, как небосвод. Проблемы – лишь точки на карте».

Из окошка он видит города, но не различает людей, улицы или машины.

«Высота стирает различия, – пишет он. – Сегодня я впервые лечу на самолете. Я улетаю, чтобы никогда не вернуться. Предсказание в самом деле сбывается».

Амритсар – Кабул (почти) – Амритсар (снова) – Кабул (наконец)

При заходе на посадку в Кабуле что-то идет не так. Самолет вновь набирает высоту и кружит над аэродромом. Пикей в тревоге смотрит на бурую землю внизу, на тоненькие, как шнурки, линии дорог. Самолет поднимается еще выше и улетает. Вибрация стихает и переходит в ровный шум, который кажется ему внеземным. По громкой связи ничего не объявляют. Через час они вновь заходят на посадку.

Оглядевшись, он понимает, что они вернулись в аэропорт Амритсара. Никакого объявления о причинах случившегося нет, а спросить он не решается. Может, погода в Кабуле была неподходящей или на взлетно-посадочной полосе образовалась яма и ее пришлось чинить.

Результат ровно тот же, как и после его поездки в Пакистан: он снова в Индии.

За счет авиакомпании их размещают в гостинице класса люкс и кормят несколько раз в день. Много хорошей еды.

Пикей записывает все, что с ним происходит, в свой дневник, полагая, что сможет опубликовать свои заметки в газетах Ориссы. «Наверняка им будут интересны мои приключения», – уверен он.