Цвет неба - Джулианна Маклин

Наконец, Мэтт отстранился со словами:

– Прости меня.

Ошеломленная и вымотанная эмоционально, я подняла на него взгляд.

– Я не должен был приезжать, – сказал Мэтт. – Это было так эгоистично с моей стороны. Мне не надо было брать тебя с собой на яхту. Нужно было оставить все, как есть.

– Но почему? – запутавшись окончательно, спросила я.

Мэтт закрыл глаза и покачал головой.

Что-то не так. Я чувствовала это. Мы так много всего доверили друг другу за последние пару дней. Должна быть причина, почему он меня отталкивает вот так, и он точно не говорил мне о ней раньше.

– Ты что-то недоговариваешь, – произнесла я.

Мэтт поморщился, словно от физической боли.

– Расскажи мне, – сказала я, обхватив ладонями его лицо.

– Я болен, – признался наконец он. – Через пару недель мне предстоит операция. Если ее не сделать, то, по прогнозам врачей, я не дотяну даже до весны.

Я стояла и смотрела на него снизу вверх, не в состоянии пошевелиться.

– Операция? – спросила я дрогнувшим голосом.

– У меня опухоль мозга, – объяснил Мэтт. – Ее надо удалить.

Мне казалось, что меня вот-вот стошнит.

– Но опухоль операбельная? Они смогут тебя вылечить? – Слезы вновь подступили к моим глазам.

– Мне сказали, что шансы – пятьдесят на пятьдесят.

– Пятьдесят процентов, – повторила я удивленно, цепляясь за надежду, что операция пройдет успешно. Конечно, все будет хорошо. Иначе просто не может быть.

Мэтт отстранился, дав мне время и пространство, чтобы все переварить. Я отошла от дерева, сделав пару шагов, чтобы до конца осознать услышанное. И взглянула на темное, усеянное звездами небо.

– Когда ты узнал? – спросила я.

– Месяц назад. У меня были головные боли, и я обратился к врачу.

Я повернулась к Мэтту.

– И сейчас тоже?

– Да. Сейчас тоже.

Я хотела забрать прочь эту боль, но знала, что не могу. Я ничего не могла изменить.

– Твой отец знает?

– Да, но он предпочел не реагировать. С тех пор как я рассказал ему об этом, он даже не звонил ни разу.

Я с трудом сдержала гнев. Этот жуткий человек всегда издевался над Мэттом, а затем и вовсе прогнал его из Кэмдена, а теперь, когда его сыну больше всего на свете была нужна поддержка, просто бросил его.

– Не понимаю, – сказала я, – ты же его сын.

Мэтт просто пожал плечами.

– В конце концов, я уже перестал его ненавидеть. Когда происходит нечто подобное, все становится таким несущественным. Я давно простил папу. Это все, что я могу сделать. Я сказал об этом Гордону. Мне хотелось бы, чтобы брат передал это отцу.

– Не говори так, – быстро сказала я, почти ругая его. – Все будет в порядке. И Гордону не придется ничего передавать.

– Хочется надеяться, – буркнул Мэтт.

В ветвях над нами зашелестел ночной ветерок. Скоро начнется дождь – я чувствовала это по температуре воздуха.

– В какой больнице будет операция? – спросила я.

– В Чикаго, – ответил Мэтт. – Вот почему я должен вернуться на следующей неделе.

– Я поеду с тобой, – сказала я, думая, что скажет Питер, хотя на самом деле теперь мне было это совершенно безразлично.

– Нет, – отчеканил Мэтт. – Ты не обязана.

Я подошла к нему ближе.

– Я хочу. Хочу быть рядом. И потом, так у нас будет время побыть вместе.

Мэтт произнес твердо:

– Я сказал нет, Кора. Я не хочу, чтобы ты ехала со мной.

– Почему? Если тебе нужен будет покой, я не буду приставать. Я сделаю все, что надо, чтобы помочь. А насчет будущего – решим потом. Я не жду, что ты сделаешь мне предложение. Просто дай мне провести ближайшие несколько недель рядом с тобой. Пожалуйста.

Мэтт нежно коснулся моей щеки, а я ждала ответа.

– Мне страшно, – сказала я.

Он посмотрел на меня с нежностью, а потом снова обнял крепко. Из глаз брызнули слезы, и я зашлась в рыданиях.

– Не плачь, – прошептал Мэтт, гладя меня по волосам, – пожалуйста, не надо.

– Можно я поеду? Прошу, не отказывай мне.

Я почувствовала на коже мелкое покалывание холодных капель дождя. Низко над землей стелился пронизывающий туман.