Про баб - Михаил Барановский

Максим помогает Антонине Павловне подняться на импровизированную сцену и подойти к микрофону.

К дому подъезжает красная машина. Открывается дверь, и на асфальт опускаются ноги в красных туфлях тридцать шестого размера.

– Дорогие друзья! – обращается к собравшимся Антонина Павловна. – Сегодня такой день…

Ее глаза полны слез, она счастлива.

Бурные овации. Оркестр играет тушь… Антонина Павловна сдергивает красное полотно, под которым обнаруживается мемориальная доска с профилем писателя Тырдышного.

И тут Максим замечает Анну. Она переливается на солнце, как золотая монета царской чеканки. Кажется, что в ней отражается и медь духового оркестра, и блеск сияющих на солнце окон, и радость собравшихся по поводу открытия дома-музея писателя Тырдышного. Легкий запах свежемолотого жареного кофе заполняет площадь перед домом. Максим бросается к сцене.

– Аня!!! – кричит он в микрофон.

Оркестр перестает играть. Шум волной прокатывается по толпе. Все оборачиваются и смотрят на Максима. И тут же все смотрят туда, куда смотрит Максим. Все смотрят на Анну. А Анна смотрит на Максима. Их взгляды встречаются, как Волга встречается с Каспийским морем.

Оркестр начинает играть «Севастопольский вальс». Корреспондент перехватывает Анну на пути к Максиму.

– Простите, вы родственница Тырдышного? Вы его дочь? – Он направляет на Анну микрофон.

Камера неотступно следит за происходящим.

– Нет, – отвечает она, продолжая смотреть на Максима. – Просто… Просто я поняла, что люблю этого человека.

– Тырдышного? Мы все его любим. У вас замечательная улыбка.

– Спасибо.

– Скажите, какой пастой вы пользуетесь? – не отстает корреспондент с микрофоном.

Анна смущена.

– Вообще-то у меня неважная наследственность, – делится она. – У моей мамы очень плохие зубы. Все в пломбах, коронках, мостах… Моя бабушка родилась недоношенной, потому что у моей прабабушки, когда она была на седьмом месяце беременности, страшно разболелись зубы. От этой нестерпимой боли у нее отошли воды, а вместе с водами выплеснулся и ребенок – моя бабушка. Она, как появилась на свет, тут же заплакала – тоже от зубной боли. И прежде чем подключить к аппарату искусственной вентиляции легких, ее отнесли к стоматологу. Мой дедушка родился переношенным уже в достаточно зрелом возрасте и сразу со вставной челюстью.

– Как же вам удалось побороть такую ужасную наследственность? – поражается корреспондент.

– Все очень просто, – объясняет Анна. – Однажды я делала ремонт у себя в квартире и познакомилась с одним замечательным стоматологом. Он и порекомендовал мне чистить зубы укрепляющей десны и отбеливающей пастой «БЛЕНДОФРЭШ». Я попробовала, и вот результат. Но и это еще не все. Паста «БЛЕНДОФРЭШ» – залог вашего свежего дыхания на целый день!

– Вы могли бы дыхнуть?

– Прямо сейчас? – удивляется Анна.

– Конечно, ведь мы с вами в прямом эфире. Дыхните прямо в камеру, и, я уверен, все наши зрители почувствуют зимнюю свежесть пасты «БЛЕНДОФРЭШ»!

Анна дышит в объектив, и он покрывается чудесным морозным узором.

Максим, пробравшись сквозь толпу, обнимает Анну.

– Это ты? – Чуть отстранившись, он заглядывает в ее глаза цвета болотной ряски. – Я так по тебе скучал!

– Это здорово! – говорит она. – Потому что я тоже по тебе скучала как сумасшедшая.

– Миллионы людей в нашей стране по-прежнему любят писателя Тырдышного и его романы «Хмарь» и «Ярь», пронизанные…

Но Анна и Максим уже не слышат, что говорит корреспондент, потому что они садятся в красную машину. Анна заводит мотор, включает музыку и вихрем трогается с места.

* * *

Незаметно начался и закончился отопительный сезон. На следующий же день наступила весна.

В этот самый первый весенний день Максим останавливает машину у городского парка. Он выходит и идет по аллее вдоль скамеек, засиженных старушками, мамами с колясками, голубями. На одной из скамеек сидит Маша. Увидев отца, она встает и направляется к нему. У Маши большой, набрякший, как почки на деревьях, живот.

– Привет. Как ты? – Максим целует дочь.

– Хорошо. Вчера была на УЗИ. У меня будет сын.

– Да ты что? Отлично!

– А кто будет у мамы, уже известно?

– У нее тоже мальчик.

– Я тебе подарок принес. – Он достает из пакета красиво упакованную, перевязанную разноцветными ленточками коробку.

– Что это?

– Молокоотсос «DUBL BUFFER».

– Потрясающе. Сам придумал?

Максим мнется:

– Конечно. Однако учти: сцеживание излишков молока следует начинать только после того, как полностью наладится процесс грудного вскармливания. Обычно для этого требуется три-четыре недели после родов. Если возникнут какие-то сомнения, проконсультируйся со специалистом по грудному вскармливанию.

* * *

В первый день весны они втроем идут по улице. Но невооруженным взглядом видно только двух – Анну и Максима. Третий, ему только семь месяцев, спит, уютно свернувшись калачиком. Сегодня сквозь околоплодные воды он слушал Майлза Дэвиса. Партию контрабаса разобрать было практически невозможно. Но в целом ему понравилось. Он пока не увидит эту весну. Только та, что наступит через год, будет первой весной в его жизни. Но уже этим летом он увидит своих родителей, которые идут сейчас по улице. А улица идет им навстречу. Облака плывут им навстречу. Беременные женщины, беременные кошки и собаки щурятся от ультрафиолетовых лучей оранжевого солнца. Беременные птицы, тяжелые, как аэробусы, возвращаясь из очередного отпуска, летят им навстречу. Он спит, но чувствует это движение вперед и навстречу. Он слышит два уже знакомых ему приглушенных голоса.

– Я договорился о соседних палатах, – говорит один из них, – будешь рожать вместе с Марьяной.

– Спасибо, – раздается совсем рядом. – Вдвоем, конечно, было бы не так страшно.

– Я купил вам молокоотсосы «DUBL BUFFER».

– Класс! Мы будем сочетать грудное вскармливание с кормлением из бутылочки, потому что я уверена – «DUBL BUFFER» – это то, что нужно мне и моему ребенку!

Внезапно движение прекращается.

– Кажется, это здесь, – говорит Максим, останавливаясь у старого четырехэтажного дома.

Он открывает массивную подъездную дверь, пропуская Анну вперед. На лифте они поднимаются на последний этаж. На пороге одной из квартир их встречает мужчина с добрым лицом, укутанным в густую теплую бороду.

– Вы Максим? – спрашивает бородач.

– А вы Тимофей? – задает риторический вопрос Максим.

– Проходите, – говорит Тимофей.