Ушедший мир - Деннис Лихэйн

Когда Джо договорил, Люциус произнес:

– Ничего не понимаю. Неужели Тереза думает, что я каким-то образом причастен к этим покушениям на ее жизнь? А ты?

– Разумеется, нет.

– Разумеется, нет. – Люциус улыбнулся Рико. – Я заметил, что люди говорят особенно выразительно, когда пытаются что-то продать. – Он снова обернулся к Джо. – Иначе зачем бы ты рассказывал мне все это, если не веришь, что я как-то причастен к этим возмутительным случаям?

– Ты единственный человек в этих краях, способный эти случаи прекратить.

– У тебя имеются могущественные друзья. Ты и сам обладаешь властью.

– Моя власть имеет границы.

– А моя нет?

– Только не в округе Юнион.

Люциус потянулся за бокалом и жестом предложил им сделать то же самое. Он поднял бокал:

– За продолжительное сотрудничество.

Джо с Рико кивнули и тоже подняли бокалы. Андрофаги принесли еду: две жареные курицы, отварной картофель, исходящие паром початки кукурузы. Один из бойцов принялся разделывать цыплят, его длинный нож полосовал мясо, словно луч фонарика – темноту пещеры. Несколько мгновений, и на блюде в центре стола высилась гора курятины, а очищенные скелеты унесли прочь.

– Значит, вы пришли, чтобы купить защиту для Терезы Дель Фреско?

– Да.

– Зачем? – Люциус положил кусок курятины себе на тарелку. Не успел Джо ответить, как хозяин предложил: – Приступайте. Угощайтесь. Рико, бери кукурузу. Джо, картошки?

Они положили себе еды. Тем временем к ним приковыляла Видалия и сообщила Люциусу, что идет вниз спать. Она улыбнулась Джо с Рико отстраненной, лишенной очарования улыбкой и коротко помахала Люциусу. Пока она шла к трапу, Джо уже не в первый раз задавался вопросом: это мужчины их круга марают всех женщин, встреченных на своем пути, или женщины определенного сорта приходят к ним сами, потому что хотят быть замаранными? Эта отстраненная улыбка год назад не входила в ее репертуар – в те времена она смеялась открыто и безудержно. Он до конца своих дней будет помнить этот смех, но хотел бы он знать, помнит ли его она.

– Зачем я приехал? – обратился он к Люциусу. – Это ты хотел спросить?

– Зачем ты помогаешь женщине, с которой едва знаком?

– Она попросила. Мне ведь нетрудно передать просьбу партнеру по бизнесу.

Люциус несколько раз кашлянул в кулак. Кашель был сырой, сиплый, и Люциус прикрывал рот рукой, пока приступ не прошел. Он на минуту откинулся на спинку кресла, прижав руку к груди. Потом взгляд стал сосредоточенным, и он прочистил горло.

– И она предлагает мне компенсацию за эту услугу?

– Да.

– А какую компенсацию она предложила тебе?

– Говорит, у нее есть для меня важная информация.

– В смысле?

– Говорит, меня заказали.

Джо попробовал курятину.

Люциус взглянул на Рико, затем снова на Джо, опустил глаза в свою тарелку. Плавучий дом лениво плыл по течению. На берегу высились груды фосфогипсовых отходов, похожие на горы мокрой золы. За этими горами стояли мертвые деревья и кучи свернувшихся почерневших пальмовых веток. Белесое солнце снова выглянуло, сжигая все это.

Люциус сделал глоток вина и поглядел на Джо поверх бокала:

– Очень странно.

– Почему? У нас жесткий бизнес.

– Но не для золотых мальчиков вроде тебя, которые никому не угрожают. Ты ведь больше не претендуешь на власть. Ты не вспыльчивый, азартными играми не увлекаешься. Ты не спишь с чужими женами, во всяком случае с женами своих друзей. Последних врагов, которые у тебя когда-то были, ты уничтожил, так что вряд ли кому-то всерьез мешаешь. – Он отпил еще вина и склонился над столом поближе к Джо. – Как ты думаешь, ты злодей?

– Никогда об этом не задумывался.

– Ты получаешь прибыль от проституции, наркотиков, рэкета, подпольных казино…

– Почти все легально, потому что на Кубе.

– Легально, между прочим, не значит морально.

Джо кивнул:

– Но по той же логике: нелегально не значит аморально.

Люциус улыбнулся:

– Разве не ты несколько лет назад нелегально ввозил китайцев в Тампу через Гавану? Сотни, если не тысячи?

Джо кивнул.

– Мы оба ввозили, – вставил Рико. – Это наш общий грех.

Люциус не обратил на него внимания, он не сводил взгляда с Джо.

– Разве некоторые из них не умерли?

Джо несколько мгновений смотрел, как кулики бегают по влажной полоске берега вдоль реки. Потом вновь перевел взгляд на Люциуса:

– Да, было такое.

– Женщины? Дети? Годовалый младенец, если я правильно помню, спекся как окорок в грузовом контейнере.

Джо кивнул.

– Значит, к списку твоих прегрешений можно добавить контрабанду людей. Ну и конечно, ты убивал. Убил своего собственного наставника. В тот же день приказал убить его сына и несколько близких ему людей.

– Сначала они убили нескольких моих.

Тонкая улыбка. Еще один взгляд поверх бокала.

– Но ты не злодей?

– Люциус, я что-то не улавливаю, к чему ты клонишь.

Люциус перевел взгляд на воду.

– Ты думаешь, если тебе паршиво от того, что ты сделал, так ты уже будто не такой и плохой. И для кого-то подобная иллюзия может оказаться заразительной. – Он снова перевел взгляд на гостей. – И может быть, мое изначальное недоверие, что кто-то мог тебя заказать… Я уверен, что ты сам отреагировал так же, и ты, Рико, тоже?

– Совершенно верно, – сказал Рико.

– Возможно, это недоверие наивно. Ты натворил в этом мире достаточно грехов, Джозеф. Может быть, они возвращаются к тебе с приливом. Может быть, люди вроде нас, чтобы быть людьми вроде нас, раз и навсегда приносят в жертву душевное спокойствие.

– Может быть, и так, – согласился Джо, – я на досуге обдумаю эту теорию в следующем месяце, если буду еще жив.

Люциус молитвенно сложил ладони и подался вперед:

– Давай рассуждать логически. От кого ты узнал, что тебя заказали?

– От Терезы, – сказал Джо.

– Чего ради она поделилась с тобой этими сведениями? Тереза никогда в жизни не делала ничего, что не было бы выгодно Терезе.

– Чтобы я попросил тебя ее защитить.

– И ты это сделал. – (Один из его безмолвных слуг принес новую бутылку вина.) – Что предлагает мне Тереза?

– Девяносто процентов своей доли за немецкое судно, которое вы взяли у Ки-Уэста.

– Девяносто?