Круглые кубики - Анна Мосьпанов

И все же они жили весело. После той истории с Глебом стали несколько осторожней, но жизнелюбия и авантюризма не утратили. И точно так же, как и мы в Германии, искали способы подзаработать любой ценой.

Среди их друзей и знакомых в тот момент было много выходцев с Кавказа. Кого-то приводил Реваз, кого-то Арам, кто-то сам прибивался к бесшабашной пятерке.

Однажды под вечер в нашей немецкой квартире раздался звонок. Мы с мужем тогда только-только поженились. Я в тот момент все еще училась в университете – решила все-таки кардинально сменить специальность и стать юристом. Учиться было дико тяжело, муторно и самое главное – долго. Изучение законов на чужом языке – штука не для слабонервных, но я упорно продиралась через закорючки бесчисленных параграфов, писала длиннющие конспекты и порой люто ненавидела себя за тупость и нерасторопность. Давно бы могла, наверное, уже закончить учебу, если бы не подрабатывала.

Но денег все время не хватало. Супруг всего несколько недель назад нашел место врача-практиканта и проходил аналог нашей интернатуры. Работал за гроши, сутки напролет. В свободное от медицины время еще развозил пиццу и ухаживал за стариками. Я подключилась к «стариковской теме» чуть позже. Помог случай.

Однажды вечером я возвращалась с учебы домой. Был сырой, промозглый март, за окном автобуса хлестал проливной дождь, деревья шатало так, что казалось, еще чуть-чуть и кроны начнут жить своей, совершенно отдельной, независимой от стволов жизнью.

Ожидая автобуса на университетской остановке, я продрогла до костей. В салоне же было натоплено и уютно. Радио у водителя мурлыкало какой-то незатейливый баварский мотивчик. Я пристроилась на пустом сиденье и практически задремала.

На следующей остановке в автобус вошла женщина. Маленькая, сухонькая. Килограмм сорок пять в ней было, не больше. Кожа цвета некрепко заваренного чая. Что-то с печенью, не иначе.

Аккуратно подкрашенные помадой кирпичного цвета губы. Голубая вязаная шапочка, строгая черная куртка, в вороте которой виден невнятного коричневого цвета шейный платок. Клетчатые старушечьи брюки. Из тех, что со шлевками на поясе, визуально утяжеляющие бедра и укорачивающие ноги. В текстильных дискаунтах в железных коробах возле касс их горы валяются. За три копейки. А на ногах – шнурованные лаковые ботиночки очень известной марки. Такие продают в дорогих обувных магазинах для дам пост-бальзаковского возраста. Стоят они достаточно много и выглядят стильно.

Все в облике этой женщины было не так. Не было ни одной детали, которая бы гармонировала с другой. Словно одевался человек в темноте. Или в пустоте. Повытаскивал наощупь из шкафа то, что было, и нацепил впопыхах. Лишь бы срам прикрыть.

Женщина села тихонечко на пустое сиденье. Углубилась в созерцание пейзажа за окном. А там просто какое-то бесчинство творилось. К ураганному ветру добавилась молния, с неба посыпалась омерзительная мелкая крупа. Пассажиры с ужасом всматривались в темень за стеклом и полушепотом обсуждали природные катаклизмы.

На следующей остановке вошла старушка. Стряхнула капли дождя с огромного разноцветного зонта, поправила шляпку, оглянулась вокруг. Увидела чайного цвета женщину. Радостно кивнула. Та кивком пригласила сесть рядом.

До меня долетали только обрывки фраз.

– А помните, фрау Майер, мой покойный муж…

– А мой тоже любил… Эх, тяжелая вдовья доля…

Видимо, они были старыми приятельницами.

Подошел контролер. Проверил билеты. Старушка показала удостоверение инвалида. Субтильная ее соседка вытащила билет и предложила старушке поменяться местами – ей сейчас выходить.

Автобус резко, нервно затормозил. Дорога мокрая, скользкая. Женщина легко подхватилась, небрежным движением сунула кошелек в карман. Оттуда что-то вывалилось. Шепнула старушке: «До встречи!» – и нажала на кнопку. Двери открылись.

Девочка-неформал, стоявшая в двух шагах – черные тени, волосы цвета воронова крыла, кожаный черный плащ нараспашку, колготки в сеточку с неровной искусственно проделанной дырой под коленной ямкой и кованые высокие ботинки, – подняла выпавшую бумажку. Это оказалась визитка.