Амбулаторный роман - Надежда Никольская

– Да вот, Татьяна Дмитриевна, хочу посчитать разницу между тем, что нам должны привозить, и тем, что реально привозят. А потом пойду к главному врачу.

– Что, прямо сегодня пойдешь? – уточнила Татьяна Дмитриевна.

– Нет, зачем сегодня! Я так недельку посчитаю, запишу, а затем пойду. Может, сегодня смена в столовой просто ошиблась.

– Правильно, зачем людей зря обижать, – согласно кивнула старшая. – Только ты обед раздай все-таки. И посуду помыть не забудь.

На следующее утро Наташку ждал сюрприз. Ее вызвала к себе заведующая:

– Наталья, нечего тебе в этой столовой делать, ты учиться собираешься, тебе надо с больными работать. С сегодняшнего дня будешь работать палатной санитаркой, полы мыть, ну и уход общий за больными осуществлять. Да и сестры тебя всяким мелочам подучат, уколы там делать и вообще. Согласна?

– Согласна, конечно. Только ведь говорили, что у нас ставки нет?

– Ставку мы нашли. Приступай к новой должности.

– Здорово. – Наташка с радостью рассталась с кастрюлями и тарелками. Иллюзий насчет смысла борьбы со столовой у нее не возникало, не писать же на них донос в милицию. А раз так, ей хоть перед людьми стыдно не будет.

Последняя мысль была ошибочная, стыдно перед людьми бывало впоследствии довольно часто: когда не хватало чистого белья, когда кто-то до нее успевал кого-то из больных обидеть. Наташка думала, что это прекратится с получением диплома врача. Но на практике выяснилось, что у врача только больше ответственности, а значит, его чаще считают виноватым во всех грехах. В последние годы добавилась ответственность за плохую материальную базу, плохо подготовленных молодых врачей. Или вот, как сегодня, за нехватку препаратов. Хотя при чем тут она? И главное, что ни делай, как ни работай, всегда остаешься плохой. Можешь вылезти из кожи, но тебя кто-нибудь обязательно в чем-нибудь упрекнет.

– Извините, Наталья Павловна, вы меня слышите?

Наташка, занятая обидами и воспоминаниями, даже не заметила, как в кабинет к ней вошла следующая посетительница.

– Да, я вас слышу. – Лицо женщины было Наталье смутно знакомо.

– Да ничего, я с праздником поздравить вас зашла. Муж велел. Строго-настрого. Сходи, говорит, я к ней столько лет ходил, ни разу даже шоколадки не отнес.

– Муж, – повторила Наталья. Узнать женщину ей так и не удалось.

– Муж. Николай Иванович. Вот, возьмите, пожалуйста, я вам конфеты принесла.

– А как он себя чувствует? – Наташка сообразила, что речь идет о Николаше. Она задала вопрос, понимая, что ответ ее не порадует.

– Да как… Лежит, не встает уж почти. Я его домой забрала. Хоть праздник вместе встретим. – Женщине как-то удавалось не заплакать. – Вы, может, зайдете? Доктор новый, Марк Дмитриевич, был, да он все вас ждет.

– Сколько времени сейчас?

– Одиннадцать.

– Так, – решительно сказала Наташка, – я подойду в районе часа. Договорились?

– А вы точно сможете? – Женщина ей не поверила.

Наташка так и не вспомнила, как ее зовут.

– Да.

Этот визит не входил в обязанности Натальи Павловны, отлучаться сегодня из поликлиники она тоже не планировала, но чувствовала себя обязанной зайти к Николаше.

Дождавшись, когда женщина уйдет, она отправилась в свой прежний кабинет.

Пациентов не было – тридцатое декабря все-таки.

– Марк, – обратилась Наталья к молодому доктору, который увлеченно кидался в свою ненаглядную медсестру бумажными самолетиками, – у меня сейчас была Николашина жена. Ты давно их посещал?

– Вчера, – Марк не удивился вопросу, видно было, что Марина рассказывала ему истории пациентов.

– Хорошо, я хочу туда сходить сегодня, давай сделаем совместный осмотр.

– Вы мне не доверяете? – обиделся молодой специалист.

Наталья молча посмотрела на него.

Через два часа она уже входила в квартиру Николаши.

– Здравствуйте, врача вызывали? Где больной? – громко и бодро спросила она.

– Я вас провожу, доктор, – обрадовалась жена Николаши, – я и не надеялась, что вы к нам сегодня придете.

– Где можно вымыть руки? – Наталья вела себя подчеркнуто деловито, будто от ее осмотра что-либо зависело.

Вымыв руки, прошла в комнату, где лежал Николаша. Он и в лучшие времена был субтильным, а сейчас и вовсе смотрелся почти бестелесным.

– Ну что ж, здравствуйте, Николай Иванович!

– Ой, Наталь Пална пришла! – Николаша обрадовался, но говорил с трудом, делая паузы между словами. – А я уж думал, не увидимся.

– Почему не увидимся? – спросила Наталья Павловна с деланой строгостью. – Вы меня вызвали, вот мы и увиделись. Давайте-ка я вас осмотрю.

– Да чего ж там теперь смотреть? – Николаша улыбнулся как-то виновато.

– Ну это я уж сама знаю.

Наталья провела полный хрестоматийный осмотр, после чего уверенно произнесла:

– Ну вот видите, какой вы у нас молодец.

– Да какой я молодец, – вздохнул Николаша, но ему было приятно.

– Я зайду к вам после праздников.

– Спасибо. – Николаша закрыл глаза. Визит Натальи стал для него сильным впечатлением, и он быстро устал.

Наталья вышла в коридор, и Николашина жена проводила ее до дверей.

– Спасибо, доктор, что пришли.

– Не за что, до свидания.

Наташка побрела обратно в поликлинику. Она надеялась все-таки получить сегодня хоть немного праздничного настроения. Коридоры родного учреждения были пустыми, судя по доносившемуся гулу, народ уже собрался в столовой и начал отмечать праздник. Наталья, не заходя к себе, направилась на голоса. Подходя, услышала:

– И где же наша добрая самаритянка? – Это был голос Сергея.

– Как где? – Тамарка, лучшая поликлиническая подруга. – Конечно, больных лечит. Куда уж нам до нее. Мы бездушные.

Тамарка, Тамара Николаевна, кажется, никак не могла забыть разговор об отношении к ВИЧ-инфицированным и их семьям, который Наталья на правах заведующей, хотя и достаточно по-дружески, провела с ней, сходив на вызов к брату Кирилла.

Наталья остановилась в коридоре, настроение упало. Похоже, ей сегодня не дождаться ничего хорошего.

– Зачем вы так говорите? Наталья Павловна отличный врач и очень добрый человек. – Надо же, старые друзья обругали, а юный Марк заступился.

И все-таки настроение участвовать в праздновании у Наташки исчезло, она решила идти домой.

– О, Наталья, ты куда пропала? – распространяя вокруг себя запах шампанского и коньяка одновременно, в коридор вышел Сергей.