Семён Светлов - Алексей Лукшин

Вернувшись, Галя сразу сообщила коллегам:

– Навстречу попалась клиентка. Состоятельная. Никогда не обижает. Сверху всегда накидывает. Прямо не в себе. Обычно обходительная – нынче разговаривать не захотела.

Затем показала сигареты в руках:

– Пойду снесу.

Все с пониманием посмотрели на неё.

Галя положила пачку сигарет на стол перед Вероникой.

– Вероника Семёновна, самые дамские. Я не курю, но сказали – лучшие.

Вероника бросила быстрый взгляд на Галю, даже не на сигареты.

– А что, с ментолом не было? Так и знала. Купила не знай чего. Сколько стоят?

Галя только хотела сказать, но Вероника снова перебила:

– Неважно. К тебя клиентка приходила. Ты мне не сказала, что у тебя запись. Потеряли прибыль. С тебя штраф. Пятьдесят процентов от стоимости работы. Проваливай.

Галя молча уставилась не неё, словно теряя рассудок.

– Вероника Семёновна, за что? Я как лучше хотела.

Вероника гнула своё, не останавливаясь.

– Не нравится работать, тебя никто не держит. Разговор окончен.

Галя собралась с силами и вышла.

Вероника, не обращая внимания на происходящее, с лёгкостью трясогузки переключилась на новое занятие: схватила телефон, решив позвонить в ресторан и заказать обед.

Заказ привезли часом позже. Вероника, притворившись уставшей, в присутствии молодого человека прокричала кассиру:

– Рассчитайтесь за обед.

Произошла заминка. Посыльный взяв деньги, ушёл. К Веронике зашла бухгалтер.

– Вероника Семёновна, непонятно, на каком основании вы себя так ведёте. С кассы произвольно снимаете деньги. Нам на этот счёт распоряжений никаких не было. Мы не готовы так работать. С Галиной ведёте себя, как с девочкой. Я вынуждена буду доложить Марии Борисовне, – она выдержала паузу от волнения, ожидая увидеть произведённое впечатление и делая ударение на последней фразе, – вашей маме.

Вероника взяла со стола телефон увидев, что заходит Галя.

– Вероника, тебе это просто так не пройдёт.

Вероника выжидательно держала около уха телефон, молчала и смотрела на них, дожидаясь, когда там, на другом конце, возьмут трубку.

– Выйдите, – она сорвалась на истеричный крик, – вышли вон, я сказала. Вы уволены. Вы. У-во-ле-ны, – отчётливо выговаривая по слогам, отрезала она.

Те закрыли за собой дверь.

– Мам, я уволила бухгалтера и Галю. Скотины неблагодарные, добра не помнят. Что-что! Грубят, не слушают меня. Хотела проверить, сколько денег в кассе. Бухгалтеру говорю – запиши на мой счёт. Пообедать решила. Что, с голоду умирать? – она играла голосом, как профессиональный музыкант на инструменте. – Не надо звонить. Я хочу их уволить.

Мама в трубке подавленно вздохнула.

– Делай как знаешь, не до тебя.

Вероника победоносно выкатилась из двери, посмотрела на бухгалтера и Галю. Рядом стояли ещё мастера.

– Вы ещё здесь? Собирайтесь и уматывайте отсюда. Я сказала: вы уволены!

Затем оглядела окружающих, оценила их настроение и добавила, обращаясь к остальным:

– Кому не нравится – вслед за ними, – указала пальцем на выход.

И, развернувшись, вернулась в кабинет.