Про баб - Михаил Барановский

Внезапно щелкает дверной замок, и что-то черное, стремительно, как крик среди тишины, бросается под ноги. Черный тойтерьер, противно цокающий коготками, трусливо отскакивает на тоненьких лапках и снова атакует Настины ноги, оглашая подъезд захлебывающимся хриплым лаем.

– Лорик, нельзя! – кричит ему появившаяся из-за двери старушка.

Настю охватывает ужас, сердце ее бьется, как рыба, выброшенная на сушу.

– Лорик, прекрати, – ворчит старуха, оттаскивая собачонку от Насти.

У одиноких старушек почему-то всегда заводятся злые и неврастеничные тойтерьеры.

* * *

Она звонит в дверь.

– Открыто! – доносится приглушенный мужской голос.

Настя входит в коридор, ошарашенно оглядывается по сторонам. Идет в комнату – никого. Но ее беспокоит не это, а пугающая похожесть этой квартиры на ее собственную.

Слезы сами по себе катятся по щекам. Она прикасается к стенам и тут же отдергивает руку, как от раскаленного металла. Она пытается понять, как-то объяснить происходящее. Ей кажется, что это сон. Во сне случается всякое. Сны бывают к беременности, к неприятностям, к деньгам, к путешествиям… А к чему все это? Непонятно.

На встречу ей выходит неизвестный мужчина с бутылкой в руке:

– Вы кто?

– Я Настя. – «Как глупо», – фиксирует она как бы со стороны.

– Настя. Сегодня – отличный день, Настя. Я заработал кучу денег! Давайте отмечать. – Он поднимает бутылку. – Располагайтесь, Настя, чувствуйте себя как дома.

– Как дома… – повторяет Настя зловещий каламбур. – Я не пью. А вы кто? – Ей кажется, она берет себя в руки.

– А я пью, – отвечает Сергей и смеется.

– Это ваш телефон? – протягивает трубку.

– Ну, не совсем. Но плачу за него, кажется, я. – Он снова смеется.

Настю раздражает его глупый самодовольный смех:

– А где Анна?

– Не знаю. Вы к ней?

– Я пришла узнать, что все это значит.

– Что все?

– Все это. – Она пробегает взглядом по стенам и потолку.

– Ну, и узнали?

– Узнала.

– И что это значит?

– Это значит, что все плохо! Все очень плохо. А вы веселитесь.

У Сергея портится настроение. А Настя, напротив, становится смелее:

– Кто здесь живет?

– Здесь живет моя женщина, – на этот раз раздражается Сергей. – Что вам еще надо? Кто вы, в конце концов?

– Телефон вашей женщины оказался у нас дома. А квартира этой вашей женщины – точная копия нашей квартиры.

– Почему?

– Это я вас хочу спросить – почему?

– У нас евроремонт, – невпопад брякает Сергей.

– У вас жена гуляет, а не евроремонт.

– Жена дома, – злится он.

– Вы же сказали, что ее нет.

– Кого нет?

– Этой вашей Анны нет.

– Анны нет, а жена дома.

– А кто здесь живет?

– Анна.

– А с кем она здесь живет?

– Я что-то не пойму никак…

Сергей наступает на Настю. А Настя злится и отступает:

– Она – шлюха.

– А кто вы?

– Я? – Настя задумывается. – Мне кажется, я – обманутая жена.

– А кто вас обманул?

– Мне кажется, что я жена мужчины, который живет с вашей женщиной, с этой Анной.

– Откуда вы это знаете?

Неожиданно Сергей пинает стул, тот с грохотом падает.

– Извините, так что ваш муж?

Настя протягивает Сергею телефон:

– Подменили.

Сергей непонимающе смотрит на трубку.

– Кого подменили?

– Всех. Телефон, мужа…

– Кто ваш муж?

– В смысле?

– В прямом смысле. Кто ваш муж?

– Муж – стоматолог. Максим зовут.

– Твой муж – Максим? – Сергей ударом ноги обрушивает деревянные козлы. Настя оказывается загнанной в угол.

– Да. – Настя плачет.

Сергей принимается крушить все подряд. Все летит в разные стороны: штукатурка, доски, стулья, инструменты.

– Сука, сука! Я же говорил, что не хочу знать! Чтобы я ничего не знал! Чтобы было все чисто! Я же деньги платил! Я же ничего не жалел!

Сергей падает навзничь и лежит без звука. Настя с ужасом смотрит на бездыханное тело.

– Эй! Я пошла, до свидания… – Она пытается тихо выйти.

Для этого надо переступить через лежащего в позе «только через мой труп» Сергея. Настя уже осторожно заносит над ним ногу, но он неожиданно хватает ее, как в плохом фильме ужасов:

– Стой!

Настя с криком падает на пол. Она рыдает, лежа на полу рядом с Сергеем.

– Нервы, надо лечиться, – сквозь всхлипы произносит она.

– Да, надо. Вставай, пойдем…

Сергей поднимает ее и ведет на кухню. Лицо перемазано косметикой. Она пытается вытереть потекшую тушь мятым платком.

– Давай выпей. Что ты будешь пить? Водку будешь?

– Немного налейте, – шмыгает носом.

Они сидят на кухне. Бутылка водки перед ними отсчитывает время выпитыми рюмками. Настя разгорячена и агрессивна. Она шумит:

– Ты не понимаешь? Ты не понимаешь, что ли, что он мне муж?! А она тебе не жена. Кто она тебе?

– Она мне сука, – насупившись, бурчит Сергей.

– А он мне – муж родной. У меня его дети – Машка. Это же другое, он же не просто трахнулся с кем-то, с какой-то там…

– Сукой, – бубнит Сергей.

– Он специально обдумывал план, понимаешь? Он сам построил ложь всю эту. Понимаешь, я теперь живу в многокомнатной лжи с улучшенной планировкой, с евроремонтом… Скажи, что мне делать?

– Выпей, – от души рекомендует Сергей.

– Вот дура! Вот дура! – сокрушается Настя.

– Давай их убьем? – вдруг предлагает Сергей.

– Как? – конструктивно интересуется Настя.

– Выбирай. Как скажешь, так и убьем.

Первым на ум приходит утопить их в джакузи. Она отчетливо представляет, как последние пузыри воздуха вырываются изо рта ее мужа. Но тут же ей видится другая казнь. Два креста друг напротив друга на центральной площади, там, где в Новый год устанавливают главную елку города. На одном кресте – Максим, на другом – эта «сука». Хищные птицы острыми клювами рвут их грешную плоть. За всем этим наблюдают люди из окон общественного транспорта и просто прохожие, останавливаются зеваки. Какая-нибудь маленькая девочка может указать пальцем на Максима и спросить у своей мамы или бабушки: «Мама (или бабушка), а за что его распяли?» И тогда мама или бабушка ответит: «А за то, доченька (внученька), что он обманывал свою жену, которая воспитывала его дочь, заботилась о нем, готовила ему диетическую еду, когда у него обострялась язва… Она целыми днями убирала квартиру, делала ремонт, кормила украинских рабочих… А он тем временем развлекался и изменял своей жене с этой сукой, которая висит на другом кресте. Вот они и получили по заслугам. Так-то».