Дьявольский рай. Почти невинна - Ада Самарка

Альхен немного сгладил мое одинокое похмельное утро, явившись через пятнадцать минут после нашего с папашей запоздалого прихода. В темных очках, скрывающих мешки под глазами, и в моей рокерской бандане вместо потерянной давеча панамки отец гордо возлежал на надувном матрасе, all in thoughts, на нашем обычном месте. Сама я была в форме весьма неважной и больше всего на свете хотела бы еще полдня поспать, а потом посмотреть телевизор. Но, глядя на папашу со своего пирса, я не могла избавиться от лезущей на лицо лукавой улыбочки. И несмотря на жалость и все самые светлые отпрысковые чувства – мне хотелось смеяться. Правда, до выхода на улицу папаша вел себя просто возмутительно, не упустив возможности пару раз что-то злобно пробубнить мне в спину и потом, с садистским триумфом, заставил вымыть гору посуды, оставленную вчера Цехоцкими (именно гору – я не утрирую). И какие-либо попытки избежать ненавистной процедуры привели лишь к воплю: «Заткнись и делай, что тебе говорят!»

Теперь я лежала на своих двух досках, с морем в трех метрах ниже, на животе, подвергая свою обожженную спину различным нездоровым экспериментам.

Гепард радостно помахал мне, и я гордо кивнула ему в ответ, не замедлив перевернуться на спину (лифчик лежит рядом), плюнув на опыты и думая лишь об удовлетворении его взгляда. Он явно одобрил мои действия, и на какую-то секунду мне вообще показалось, что он вчерашним вечером был где-то рядом с нами – видел, как я выкуриваю первую в своей жизни папиросу, как я быстро хмелею от джина и мадеры, как мы все стоим на террасе Старого Дома. И мне так хотелось спросить его, почему он не заговорил со мной тогда. Но даже подойти друг к дружке мы не могли, томно поглядывая через пропасть родительских запретов.

Озадачила также отмена его обязательной кунг-фуистской зарядки, проводимой каждое утро за «собориком». Неужели из-за меня?

Потом пришло мое семейство с весьма зелеными физиономиями, и было решено не подвергать себя пагубному воздействию прямого ультрафиолета, а обосноваться где-то в тенечке, под тентом, и не в «резервации» (лень идти), а в нескольких шагах от притаившегося с хищной мордой Гепарда.

Машка, завидев, где я загораю, под вопли матери помчалась мне навстречу, проделав действительно опасный путь по узкой бетонной балке.

– Нет, не надо, не надевай! – Имеется в виду верх от купальника.

Я сама чуть не свалилась, подхватила ее на руки и потащила обратно к родителям. Потом покосилась в альхенский угол. Он сидел, якобы уткнувшись в книжку, и тихонько поглядывал в мою сторону. Потом, правда, пришла веселая Сюшечка, и, гордо спустив забрало-очки, я удалилась в общество сестры.

Отправились вдвоем с сестрой на прогулку по привычному маршруту вдоль пляжей.

– Это твой друг? – Она говорила слегка раздраженно. – Этот, с голой задницей?

Я кивнула. Гнусный тип. Откуда я его знаю?

– Долгая история. Мы дружим с моих самых ранних лет.

Ах, дружим… а знаю ли я, что папенькины отзывы о нем вряд ли можно назвать положительными?

Конечно, нельзя. Так он действительно мерзкий тип. Но это ведь еще не значит, что я не должна с ним дружить.

Но он ведь намного старше меня. Разве это интересно?

Возраст – опыт. Привычная формулировка. Своего рода бартер по принципу – ты мне задачку по математике, а я тебе милую улыбку.

Математика?!

Господи, конечно, нет. Я говорю образно, чтоб понятнее было.

На этом наш гепардовый разговор был закончен. Перешли на воспоминания о вчерашнем вечере.

Белобрысая Сюшечка была в коротких джинсовых шортах и в симпатичной рубашечке. Не раздевалась, сидела с грустным и одновременно восторженным лицом рядом со своим Сашей (или как они его там все называют?), писала что-то на листочке, подложив под него кожаное портмоне.

– Адресочек… телефончик… – усмехнулась ревнивая стервозная Адора. – Этим же вечером ляжет как закладка в одну из книжек и будет потом забыт на веки вечные. Или улетит на помойку…

– Как? Прямо на помойку? – удивилась Машка.

– Да. Запомни, такие, как он – большие негодяи. Никогда не общайся с ними.

– Надо же… – сказала сестра, когда мы все шли в сторону «Днепра» покупать мороженое, – какая удивительно красивая девочка…

Nach Mittag Была упразднена «резервация». Причина проста до смешного – оттуда не видно гору Ай-Петри, и полноценного отдыха уже не получается. На гору мне было, вообще-то, наплевать, а вот находиться поближе к Альхену – сами понимаете…