В Линкольнвуде гаснет свет - Джефф Родки

На кухне Броди Киплингера работала только газовая плита, так что Хлоя с Джошем вскипятили воду в кастрюле и кинули туда половину пачки макарон, которую нашли в одном из кухонных шкафчиков. По инструкции нужно было варить их двенадцать минут, которые ребята засекли с помощью антикварных напольных часов в обеденном зале.

Они закинули макароны, когда стрелки показывали час пятнадцать.

— Во сколько у тебя тренировка?

— В три тридцать.

— Отлично.

Неловкая тишина.

— Очень милый дом.

— Да.

Снова неловкая тишина.

— Так ты, типа, хорошо играешь в теннис, да?

— Ну да, наверное. Вроде того.

Хлоя не знала, какой уровень самоуверенности ей нужно демонстрировать. Она не хотела быть гейшей, как Эмма назвала других девчонок. Но и совсем уж нахальной — тоже. В любом случае, в данный момент она не особенно верила в свои теннисные способности.

— Ты, наверно, лучшая в команде, а?

— Да, но… блин…

— Что?

— Ты не хочешь это слушать, поверь.

— Нет, хочу! Расскажи.

Джош облокотился на кухонную стойку, поставил на нее банку пива и взглянул на Хлою с неподдельным — как ей показалось — интересом.

Девушка поведала историю о таинственном ударе слева, который то получался, то нет. Она еще даже не закончила рассказ, а Джош уже кивал:

— Прекрасно понимаю.

— Правда?

— Да! У меня однажды случилось такое с бейсболом.

— Господи, я забыла, что ты играл в бейсбол.

— Да. У меня с ним не так хорошо получается, как с плаванием. Но я еще в команде университета. Играю до сих пор. И пару лет назад — странный случай, но это прямо то, что с тобой происходит, — я забыл, как бросать до первой.

— Ты забыл, как бросать?

— Но только до первой базы. Типа, я ловлю отбитый мяч, нужно кинуть его в поле, а мой мозг такой «гра-а-а-а», и мяч улетает куда-нибудь в скамью или стягивает игрока с первой базы.

— Это ужасно!

— Я знаю!

— И что ты сделал?

Джош пожал плечами:

— Стал больше плавать.

— Блин!

— Нет, я шучу! Если серьезно, просто перерыв сделал. Потом вернулся — и все в порядке. Как ничего не бывало.

— Штука в чем: у нас полуфинал на носу. Мне, по сути, нужно все исправить до завтра.

— Ты исправишь! Сто процентов. Просто перестань думать.

— В смысле?

— В смысле, типа… твой мозг знает, как это делается. Глубоко внутри. Мышечная память как бы.

— Если бы!

— Она есть, правда! Ты просто позволяешь другой части мозга тебе мешать. Так что тебе нужно не думать. Пусть мышечная память делает свое. Это как сила. Не думай. Чувствуй.

— Хм… Но как мне не думать? Это, блин, невозможно.

— Нет, возможно. Просто… — Джош шагнул к девушке. — Покажи мне свой удар слева.

— Моя ракетка в коридоре. Мне сходить?

— Это неважно. Представь, типа, она у тебя в руке. Займи позицию.

Парень встал у Хлои за спиной. Она подыграла: расставила ноги на ширину таза, согнула колени и сжала перед собой кулаки, схватив воображаемую ракетку.

— Ладно. Теперь что?

— На тебя летит мяч. Что ты делаешь?

Хлоя скакнула в сторону, одновременно поворачиваясь боком и отводя руки назад.

— Хорошо, теперь вот здесь… здесь ты начинаешь паниковать, да?

— Абсолютно точно.

— Так что, когда ты делаешь так… — Джош прижался к Хлое, подражая ее позе, и от физического контакта сердце девушки заколотилось быстрее. — Просто не думай о следующем шаге.

— А о чем мне тогда думать?

Лицо парня было так близко, что Хлоя чувствовала его дыхание у себя за ухом.

— Не знаю, — сказал Джош. — Обо мне?

Хлоя повернулась к нему.