Алмазная авантюра - Питер Мейл

Сэм, которого периодически одолевали угрызения совести из-за того, что он слишком много ест и слишком мало двигается, решил заняться бегом. Его попытки заинтересовать и привлечь к этому делу Элену были с негодованием отвергнуты, и в качестве компаньона он взял себе Немо, пса шеф-повара, единственную дворняжку-гурмана в Провансе. По утрам они вдвоем совершали пробежку по узкой тропинке, которая вела к дому Сэма и Элены; Немо вырывался вперед, а Сэм изо всех сил старался не отставать.

Несмотря на ранний час – обычно между половиной восьмого и половиной девятого утра, – рабочие уже были на стройке и вовсю колотили, сверлили, пилили, ругались и насвистывали. И всегда присутствовал Клод, chef de chantier, который показывал все чудеса, воплощенные им и его командой с прошлого визита Сэма, хотя с тех пор минуло всего двадцать четыре часа.

Когда Сэм сообщал о последних достижениях Ребулю, тот изумлялся скорости работ:

– И где, по мнению этих парней, они находятся? Помилуйте, это же Прованс. Если они будут продолжать в том же темпе, то подорвут репутацию региона.

И в самом деле, до сих пор работа шла как-то необычайно гладко: террасы вокруг дома уже были выложены плиткой, двери и окна вставлены, кухня и ванные почти готовы, полы заново покрыты лаком. Еще чуть-чуть, и начнется покраска. А Элена тем временем как одержимая металась по мебельным магазинам.

Сэм с Немо были уже перед домом и пытались отдышаться, когда позвонил Филипп. Они с Мими на целый день собирались в Антиб фотографировать дом Джонсона.

– Просто хотел тебя спросить, – сказал Филипп. – Есть там что-то такое, что ты обязательно хотел бы видеть на фото?

– Даже не представляю, что я мог упустить в наш прошлый приезд. Так что сосредоточься на материале для статьи.

– D’accord. А чем ты сегодня занимаешься?

– Пополняю свои знания о Провансе. Франсис хочет познакомить Монику с boules, так что вечером едем в Марсель смотреть игру. Это весело?

– Сам мне расскажешь, когда посмотришь игру.

Наплававшись, Сэм почувствовал, что ему хватит сил для давно уже откладываемого разговора с Эленой по поводу мебели, и остаток утра прошел в мелькании образчиков ткани и страниц, вырванных из журналов. Декораторские инстинкты Сэма толкали его к приглушенным цветам и строгой простоте. Элена обожала яркие краски и живописные безделушки. В итоге они договорились, что попросят Коко их рассудить.

А на мысе Антиб полным ходом шла фотосъемка. Миссис Джонсон, поздоровавшись с Мими и Филиппом, скрылась в своем саду, вооружившись секатором и несколькими флаконами ядов, способных справиться с любой живностью: от зеленой тли до ненасытных гусениц. Джей-Джей был оставлен за главного, что явно его устраивало как нельзя лучше. Он совмещал две функции, клиента и режиссера, показывая Мими всевозможные объекты для съемки, а Филиппу указывая на достоинства многочисленных картин и предметов мебели, а также на высокое качество всей отделки. Кроме того, он взял на себя труд познакомить их с разветвленной системой безопасности, включавшей и сейф в библиотеке. Сейф был спрятан за секцией стеллажа, которая поворачивалась от нажатия потайной кнопки – ее, по понятным причинам, фотографировать не нужно.

Дом по всем параметрам был впечатляющий, и Филипп почти без остановки строчил в своем блокноте. Под конец утра Мими с удовлетворением признала, что с интерьерами покончено; после обеда она хотела заняться садом – в особенности великолепными розами, – бассейном и видами. К тому времени, когда они расположились для ланча на террасе, у всех было ощущение, что утро прошло не зря.

Ланч, который Джей-Джей назвал «маленьким пикником», состоял из фаршированных цветков цукини, омара, сырной тарелки, достойной трехзвездочного ресторана, и шоколадного мусса на десерт. Филипп не без труда отказался от вин, которые начинались «Chassagne-Montrachet» и заканчивались «Château d’ Yquem» девяносто первого года, – и пример Джонсона нисколько не помогал воздержанию. Пройдемся по винной карте, так он сказал, и чем больше пил, тем разговорчивее становился, болтая в основном о себе и своей блистательной карьере на Лондонской фондовой бирже. Его жена Энджи явно уже слышала все это, поэтому ушла сразу после омара, сославшись на неотложные дела в саду.