На солнце и в тени - Марк Хелприн

Возможно, дело было в ритме колес, клацавших на стыках рельс, или в боковом и продольном покачивании вагонов, а может, в переплетении пара и дыма, растекавшихся по кустам и песчаным пригоркам, через которые мчался поезд. Или, может, причиной были поля, недавно распаханные и недавно убранные или же еще колосящиеся и волнующиеся, как море. А может, виновата была просто огромная масса поезда, мчащегося вперед, но его отбросило обратно в не так давно миновавшее время, когда он бессильно мотался, пытая военного счастья и постепенно теряя себя – каким он был раньше. Он был разведчиком, первопроходцем, чей долг идти первым и дымовыми и световыми ракетами обозначать путь для тех, кто идет следом. В первых же крупных операциях на Сицилии, а затем во Франции, Голландии и Германии Гарри обнаружил, что, как бы хорошо он ни обозначал путь, сам он при этом следует курсу, который уже был установлен. Много раз он оглядывался на эшелоны, которые направлял, понимая, что так же, как они следовали по его маршруту, он сам следовал по-другому; что все это произошло раньше и что он просто идет вслед первому солдату. Он вспоминал – никогда не мог это забыть, – что в ожесточенных боях число жертв было настолько велико, что чувствовалось, как поднимаются вокруг души павших, взмывая вверх так же нежно, как опускались с неба снежинки.

Поля между морем и железной дорогой безмолвием напоминали поля Франции, где его когда-то ранило, а теперь он мчался через них, все еще живой. Окно было полностью открыто, и время от времени в него влетали частички золы из парового двигателя, норовя ужалить в глаз. Самые большие из них, более крупные, чем просто песок на ветру, были настолько горячие, что обжигали при прикосновении. Фермеры установили длинные валки под углом к рельсам, а на земле воцарилось то совершенство, которое возможно только в начале июня. Облака и солнце творили свет, врывавшийся в окна поезда, словно вспышки гелиографа[25], и поезд то и дело шел у самого океана, где морской воздух был настолько же свеж, насколько синей была вода.

Благодаря единственному телефонному звонку он узнал порядок проведения мероприятия, требования к одежде и, хотя об этом он и не спрашивал, меню. Кто именно, Виктор или Кэтрин, выбрал лосося с зеленым соусом, он не знал. На станции сходивших с поезда пассажиров встречала целая флотилия такси и частных автомобилей (у некоторых на передних дверцах красовалась надпись золотом «Клуб Джорджика»), чтобы доставить их на прием и ужин.

Будь он одет должным образом, он попробовал бы поехать вместе с ними, но на нем была уличная одежда, а официальный наряд лежал в вещевом мешке, перекинутом через плечо. Пока не вернутся такси, он сможет переодеться на досуге, что хорошо, потому что переодеваться в туалетной кабинке и так неудобно, а в спешке еще хуже. Однажды он попробовал это в Филадельфии, когда стояла жара в 105 градусов[26], а он опаздывал на свадьбу пары, которую едва знал. Выйдя из зловонной туалетной кабинки, обливаясь потом и рискуя опоздать еще сильнее, он стоял перед гигантским вентилятором в коридоре перед мужским туалетом, распахнув смокинг, точно крылья летучей мыши, и наслаждаясь каждой секундой испарения влаги.

На станции Ист-Хэмптона он, однако, не потел и не опаздывал. Такси уже разъехались, когда он вышел из мужской комнаты, нарядный, сухой, без единой торчащей волосинки. Но сердце у него билось довольно быстро. Начальник станции согласился принять на хранение его вещмешок и сказал, что такси вернутся.

– В клубе «Джорджика» сегодня большое событие. Не туда ли направляетесь?

– Возможно, загляну туда позже.

– Я думаю, туда сегодня не попасть, если вы не приглашены, даже если вы член клуба. Не знаю, как они решили. Вы состоите в этом клубе?

– Конечно, и члены клуба могут присутствовать, – на голубом глазу стал заливать Гарри, – если уважают конфиденциальность события. – Слово «конфиденциальность» он произнес на английский манер.

– Там этот Бекон обручается с Хейл.

– Я знаю.

– Вы прихватили свою собственную бутылку и бокал? – спросил начальник станции, глядя на бутылку «Поль Роже» и фужер, которые Гарри держал в левой руке.

– Я перед этим кое-куда загляну. – Гарри был откровенен.

– Подарок хозяйке дома?

– Благодаря этому мой приезд будет оценен более высоко.

– Бокал-то всего один. Надеюсь, у нее найдется другой, – поддразнил его начальник станции, надеясь выудить что-нибудь эротическое.

– Она пьет прямо из бутылки, – сказал ему Гарри, превосходя его ожидания. К нему подъезжало такси.

– Должно быть, та еще женщина.

– Да уж, – ответил Гарри, забираясь в такси, которое тронулось даже прежде, чем водитель спросил, куда он едет, что казалось нормальным для этого вечера.

– Бекон женится на Хейл, – сказал таксист.

– Черта с два, – сказал ему Гарри.

– Нет?