Скользящие в рай - Дмитрий Поляков

Мне не хватает воздуха. В любую минуту я могу начать судорожно втягивать ртом воздух, словно мне позарез нужно продохнуть до самого последнего уголка своих легких, но ничего не получается, я почти задыхаюсь. При этом взгляд становится неосмысленным, как у рыбы, так что окружающие пугаются. Это называется дыхательный спазм, что-то из числа неврозов. Странно, ведь я совершенно не нервничаю. Мне попросту нельзя нервничать, потому что я играю на бильярде. Еще меня стали преследовать головные боли в левом виске, такие же внезапные и долгие. Возможно, это перелом в возрасте.

Я играю в маленьком баре по Кривоколенному переулку в старом рабочем квартале. Бар принадлежит моему давнему приятелю Назару. Он так и называется «У Назара». Два зала: в одном – стойка, в другом – биль ярдные столы. Интерьер так себе, без особого шика, но стойка дорогая, итальянская, с высокими табуретами на одной ноге и блестящими пивными сосками. На стенах висят картины кисти постоянного посетителя заведения, уличного художника Барбузова, в основном среднерусские пейзажи в духе таможенника Руссо, но есть и портрет – почему-то Вакх с копытами, огромным пузом и пьяной рожей самого автора. Среди картин мерцает телевизор, который, по мнению Барбузова, очень портит впечатление от его живописи, но Назар не желает перевешивать телевизор в другое место, потому что отсюда он хорошо виден всем сидящим возле стойки.

Дела у Назара всегда хуже некуда, под стать выражению просветленной смиренности на его круглом лице: и куды крестьянину податься? Да оно и понятно, все съедает семья: наплодил тройню плюс жена и теща.

Назар сам стоит за стойкой и сам выдает фишки на бильярд. Я – приманка. На меня приходят профессионалы, и тогда лохи устраивают двухдневный тотализатор, к великой радости Назара. Но это бывает редко. Чаще вечер протекает в чистой безделице, если я не наведываюсь в другие заведения, где меня принимают как долгожданного гостя и идет настоящая игра с достойным кушем в конце. Я знаю, что у Назара делать нечего, невыгодно, но меня держит привычка. В основном я играю карамболь и снукер, однако приходится катать и американский пул, на котором все как-то вдруг помешались.

– Я бы советовал тебе меньше пить, – говорит Назар, подавая мне стакан с водкой и апельсиновым соком в привычной пропорции. Он уже пять лет повторяет эту фразу с тех пор, как встал за свою стойку, – думает, я могу спиться.

Я забираю выпивку и возвращаюсь в бильярдный зал. Во всем ощущается какая-то прелая усталость. Два парня из работяг гоняют шары, нервничают – значит, играют на интерес. В углу надирается местный житель Скваронский. Он неподвижно сидит перед кружкой с уже потеплевшим пивом и отчаянно пялится перед собой, размышляя о чем-то печальном. Совершенно непонятно, откуда у него деньги, чтобы чуть ли не ежевечерне торчать в нашем заведении и приводить себя в полную негодность.