На все четыре стороны - Адриан Антони Гилл

Марк соглашается на все варианты.

«Как насчет двойного “А”?» – спрашиваю я у него.

«Пожалуйста. Кое-кто из ребят против – якобы в этом есть что-то от гомосексуализма. Ну знаете, контакт с чужим членом. Но меня это не волнует».

«А как же девушки?»

«Ха, у них места много. Киньте туда мячик для гольфа, и он ни разу не ударится о стенки. Одна моя знакомая может засунуть в жопу ананас».

Тут дело не только в физических возможностях, но и в отношении. Раньше анальный секс в порнофильмах был редкостью, но теперь он входит в число обязательных элементов. Почему? По мнению Сюзан, потребители хотят видеть то, чего не могут получить дома. Как правило, актеры-мужчины не любят работать с анусом – по части комфорта он заметно уступает влагалищу, – но женщинам это нравится. Участница одной из следующих сцен по имени Джонни Блэк, бывшая парашютистка в звании капитана, специально попросила разрешения на анал. Я ответил: раз она считает это соответствующим ее образу, тогда конечно, что за вопрос.

В гримерке нагие тела общипывают, оглаживают и прихорашивают. Входит продюсер и объявляет: «Пора прочищать трубы!». Пара участников очередной сцены отправляется в душевую, оборудованную особыми подмывочными агрегатами. Это гигиеническое правило хорошего тона – все равно что почистить зубы, перед тем как целовать Мишель Пфайффер.

Вместе с Марком работают Клаудиа Чейз и Темптресс – они начинают с комбинации Ж-Ж и постепенно переходят к варианту М-Ж-Ж. В воздухе витает волнующее предвкушение: обе женщины очень красивы, к тому же Темптресс уже давным-давно не снималась с мужчиной. До сих пор ее основными занятиями были лесбийская любовь и стриптиз (она берет банкноты ягодицами изо рта у клиентов). Марк умудряется заинтересовать своих партнерш по-настоящему. Темптресс заводится с полуоборота. Между дублями они не останавливаются – его голова по-прежнему торчит между ее ляжками.

«Как ему это удается?» – поражаюсь я.

«Он у нас такой молодчина, – хихикает Кларисса. – Лучше никого нет».

Марк выныривает глотнуть воздуха.

«Язык у меня коротковат», – улыбается он.

«От длинного языка одни беды», – шучу я, и вся компания покатывается со смеху.

Настоящие женские оргазмы на съемочной площадке не так редки, как вы могли бы подумать. Некоторые актрисы сдерживаются, считая, что кончать по-настоящему можно только с бойфрендами, но большинство не обременяет себя лишними моральными проблемами. Достигнув кульминации, Темптресс вопит во весь голос. С высоким профессионализмом Марк одновременно поливает обеим физиономии. «Я кончу сюда и сюда, в глаза не попаду, не волнуйтесь». По точности расчета траектории он прямо Тайгер Вудс[37]. Когда сцена отработана, Марк спрашивает Темптресс, есть ли у нее бойфренд. «Больше нет», – отвечает она. «Тогда, если захочешь секса без осложнений, давай встретимся». Это звучит трогательно, хотя и немножко странно: сначала развлечься втроем, а потом назначить девушке свидание. Но мне некогда размышлять на эту тему: надо двигаться дальше.

Ближе к вечеру в павильоне появляется немецкая съемочная группа, потом голландская. Какой-то замухрышка снимает документальные фрагменты для DVD. В каждый отдельный момент на площадке работает минимум пять камер; операторы делают все возможное, чтобы их углы обзора не пересекались. Квазар сыплет бесконечными шуточками из арсенала Остина Пауэрса и без устали поддразнивает голых актеров и актрис: «Давай, старушка, подставляй прямую кишку».

Вообще-то мы и сами снимаем два фильма зараз: махровую видеоверсию и вторую, смягченную, – для канала «Плейбой», так что каждую сцену приходится повторять с изменениями («Сдвинь ноги, у меня яйца в кадре!»). Пенис в заднем проходе – это определенно для жесткого варианта.

Квазар боится прикосновения чужих членов. Я спрашиваю: а в него когда-нибудь попадали?

«Однажды брызнули рикошетом на ботинки. Эта работа отбивает всякий интерес к сексу».

Вдобавок надо следить, чтобы в отснятом материале не было несоответствий.

«Эй, разве там на диване раньше валялось пуховое одеяло?» – кричит он.

«Какая, на хрен, разница? – откликается продюсер. – Если онанист бросит дрочить и скажет: “Постойте-ка, ребята, это одеяло поменяло цвет”, значит, он голубой».

«Я понимаю, что это просто порнуха, но мне надо, чтобы все было правильно, – говорит Квазар. – Не хочу обратно в подносчики гондонов». Помощник, снабжающий актеров презервативами, лубрикантами и салфетками, стоит в здешней иерархии ниже всех.

Я быстро осваиваю порнографический жаргон. Семяизвержение именуется «выхлопом», СВП означает «скрытый выхлоп понарошку» для смягченной версии. У всех поз есть свои названия. «Наездница» (она сверху) – поза, удобная для съемок зада. «Наездница наоборот» (она сверху, но лицом в другую сторону) хороша для крупнопланового показа гениталий. «Обезьяна» – поза, которой никогда не видишь в реальной жизни, когда мужчина пристраивается над женщиной то ли по-обезьяньи, то ли по-собачьи. В перерывах между сценами фотограф по прозвищу Гнилой Эндрю делает рекламные и журнальные снимки в быстрой последовательности – жесткие, мягкие и совсем мягкие. Весь день человек отталкивающей наружности, похожий на повара американских колонистов из вестерна Джона Уэйна, суетится вокруг площадки, оделяя всех провиантом. Креветки и салат из авокадо на чипсах тортилья, сэндвичи с тунцом и луком, курица и манго-сальса – кому что. Пока передвигают камеры или меняют пленку, героини обихаживают героев, помогая им сохранить эрекцию. Они спрашивают: «Чего ты хочешь, мой сладкий?» и целуют или облизывают их, ласкают мошонки или просто лежат, раздвинув ноги и показывая «розовенькое». Весь день на краю моего поля зрения кто-нибудь мастурбирует – это продолжается до двух ночи, когда мы наконец снимаем последний кадр. Я возвращаюсь в свой отель в Беверли-Хиллз и, слишком усталый, чтобы заснуть, смотрю порнофильм. Завтра в восемь утра меня снова ждут на рабочем месте.

Сейчас самая яркая звезда на порнонебосклоне – Хьюстон. Она засияла на нем после того, как, лежа на поворотном столе, отдалась за один день 620 мужчинам, поставив мировой рекорд всех времен и народов. Подняться на Эверест в купальнике из наждачной бумаги было бы более легким способом покорить вершину славы.

Имя Хьюстон займет почетное место на обложке нашей кассеты. Я знакомлюсь с ней в гримерной (ее туалет продолжительней, чем у Чубакки[38]), где она приводит в порядок то, что осталось от ее лобковых волос, умело оберегая от порезов свой половой орган, смахивающий на небрежно сделанный сэндвич с пастрами. Она поднимает пачку газетных вырезок. «Знаете, я могла бы торговать этой макулатурой».

Ах, что за дива!

Мы говорим о ее роли. «Мне нравится эта выдумка с тортами, – говорит она. – в моем сценическом номере есть что-то похожее». Многие порноактрисы зарабатывают хорошие деньги, танцуя в стрип-клубах и пользуясь видео в целях саморекламы. Тело Хьюстон создано для порнографии – создано с тщательностью и вниманием, какими отличаются шедевры истинных мастеров. Она сосредоточенно и очень профессионально выверяет все нюансы своего поведения перед камерой. «По-моему, здесь мне не стоит говорить “Красавчик, заделай мне”. Это звучит как-то неестественно. Можно, я скажу: “Ну давай, суй мне в жопу”?»