Мое ходячее несчастье - Джейми Макгвайр

— Но Паркер сказал, что будет тебя ждать. Он такой симпатяга!

Я раздраженно взглянул на Америку, потом посмотрел на Эбби:

— Так ты пойдешь?

Она пожала плечами:

— Обещала прийти. А ты?

— Да, — отрезал я не раздумывая.

Это ведь, в конце концов, даже не вечеринка для пар, а обычная тусовка. Невелика важность. Главное, чтобы Паркер не терся всю ночь возле Эбби. А то… Уф! Не хотелось даже думать об этом: потащит ее в папин ресторан, чтобы она заценила, какой он богатенький, начнет сверкать голливудской улыбкой или еще что-нибудь придумает, чтобы заползти к ней в трусы.

Шепли посмотрел на меня:

— А на прошлой неделе ты сказал, что не пойдешь…

— Передумал, Шеп. В чем проблема?

— Ни в чем, — пробормотал он, удаляясь к себе в спальню.

Америка нахмурилась:

— Сам знаешь, в чем проблема. Перестал бы действовать ему на нервы, а?

Она ушла в комнату вслед за Шепли, и они продолжили дискуссию за закрытой дверью. Слов было не разобрать.

— Я рада, что всем все ясно. Может, кто-нибудь и мне объяснит, в чем дело? — сказала Эбби.

Метаморфоза, происшедшая с моим родственничком, озадачила не одну Голубку. Сначала он меня дразнил, а сейчас явно нервничал. С чего он так перепугался? Может, успокоится, когда увидит, что я завязал с другими девчонками и мне нужна только Эбби. А может, и нет. Не случайно же он так задергался именно теперь — после того, как я признался, что мне на Голубку не наплевать. Я действительно не очень подхожу на роль бойфренда и могу все просрать. Да, наверное, дело в этом.

Я встал:

— Я ненадолго в душ.

— Что с ними такое? — спросила Эбби.

— Ничего. Просто паранойя.

— Это из-за нас?

Голубка сказала «нас», и на меня нахлынуло какое-то странное чувство.

— В чем дело? — допытывалась она, с подозрением глядя на меня.

— Ты права. Это из-за нас. Не засыпай, ладно? Поговорим, когда я выйду.

На то, чтобы помыться, у меня ушло меньше пяти минут. Еще пять минут я простоял под водой, решая, что сказать Эбби. Напускать туман было бессмысленно. Месяц, который Голубка мне проспорила, начинался уже сейчас, и я хотел потратить это время с пользой: доказать ей, что я лучше, чем она обо мне думает. По крайней мере, с ней я не такой, как со всеми, и за ближайшие четыре недели ее подозрения на мой счет могли бы рассеяться.

Я вылез из душа и вытерся. Было неспокойно: от предстоящего разговора многое зависело. Я собрался с духом и уже хотел выйти, но в холле снова разгорелся спор. Америка что-то сказала с отчаянием в голосе. Я слегка приоткрыл дверь и стал слушать.

— Эбби, ты же обещала. Да, я просил тебя проявить к нему терпимость, но я же не имел в виду, что с ним надо заводить роман! Я думал, вы просто друзья!

— Так и есть, — сказала Эбби.

— Ну конечно! — кипятился Шепли.

Америка попыталась его успокоить:

— Говорю тебе, малыш: все будет хорошо.

— Мерик, зачем ты их провоцируешь? Я же сказал тебе, что из этого получится!

— А я тебе сказала, что ничего такого не получится! Или ты мне не доверяешь?

Шепли протопал к себе в комнату. Несколько секунд было тихо, потом Америка снова заговорила:

— Я все пытаюсь ему втолковать: как бы ни сложились ваши отношения с Трэвисом, нас это не коснется. Шеп набил себе на этом столько шишек, что теперь не верит мне.

Чертов Шепли! Я приоткрыл дверь чуть пошире, чтобы видеть лицо Голубки.

— О чем ты вообще говоришь, Мерик? Мы с Трэвисом не встречаемся, мы действительно просто друзья. Он же сам тебе сказал… Он не интересуется мной как женщиной.

Вот дерьмо! С каждой минутой положение становилось все хуже и хуже.

— Ты это слышала? — удивленно спросила Америка.

— Да.

— И поверила?

Эбби пожала плечами:

— Он и в лицо мне такое говорил. В любом случае ничего между нами нет. Трэвис убежденный противник стабильных отношений. У него, кроме тебя, ни одной знакомой девушки не найдется, с которой бы он не переспал! А потом эти его перепады в настроении — я их просто не выношу. Не знаю, как Шеп может в чем-то нас подозревать!

Голубкины слова перечеркнули все, на что я смутно надеялся. Разочарование было сокрушительным. Первые несколько секунд я чувствовал острую боль, потом она сменилась злостью. А злость легче контролировать.

— Просто он не только знает Трэвиса… Шеп разговаривал с ним о тебе, Эбби.

— То есть?

— Мерик! — крикнул Шеп из спальни.

Америка вздохнула:

— Ты моя самая близкая подруга. Мне кажется, иногда я знаю тебя даже лучше, чем ты сама. Я видела вас вдвоем: разница между вами и мной с Шепом только в том, что мы занимаемся сексом, а вы нет. В остальном все точно так же.

— Да нет! Разница не только в этом, и она огромная! Шеп не приводит домой каждый день новых девчонок, а ты не идешь завтра на вечеринку с парнем, который явно хочет с тобой встречаться. У меня никогда ничего не будет с Трэвисом. И я даже не понимаю, что тут обсуждать.

— Я не слепая, Эбби. Уже целый месяц ты почти все время проводишь с ним. Признайся, ты что-то к нему чувствуешь.

Тут моему терпению пришел конец.

— Хватит, Мерик, — сказал я.

Девчонки подскочили от неожиданности. Мои глаза встретились с глазами Эбби: в них не было ни грана смущения или сожаления. Это еще больше меня разозлило.

От греха подальше, пока не сказал какую-нибудь гадость, я заторопился к себе в комнату. Посидел. Не помогло. Пробовал стоять, ходить и даже отжиматься — без толку. Стены давили на меня, причем с каждой секундой все сильнее. Ярость бурлила внутри, как химический реактив, готовый вот-вот взорваться.

У меня был только один выход: убраться из дому, проветриться, выпить чего-то расслабляющего. «Ред». Поеду в «Ред»: в баре сегодня работает Кэми, она мне что-нибудь посоветует. Она умеет успокаивать. За это Трентон ее и любит. У нее три младших брата, и она знает, что делать с нами, пацанами, когда нам моча в голову ударит.

Я напялил футболку и джинсы, схватил очки, ключи от мотоцикла и куртку, потом сунул ноги в ботинки и снова вышел в холл. Глаза у Эбби расширились. Слава богу, я был в очках и она не видела моего взгляда.

— Ты уезжаешь? — встрепенулась она. — Куда?

В другое время тревожные нотки, прозвучавшие в ее голосе, растрогали бы меня. Но не теперь.

— Никуда.