Берлинский блюз - Свен Регенер

Когда господин Леман проснулся, Люк Скайуокер как раз с треском прорвался к Звезде Смерти, чтобы, как припоминал господин Леман – и он рассердился на себя за то, что помнил это, – запустить две торпеды в уязвимое место Звезды Смерти, в какую-то шахту, которая ведет к чему-то вроде генератора. Вон он и летит туда, подумал господин Леман. Когда он заснул, войска империи только что взяли на абордаж звездолет принцессы Леи, и с тех пор много всего произошло. Он посмотрел в ту сторону, где сидели Катрин и Карл, и понаблюдал за Катрин, которая увлеченно глядела на экран и одновременно ела соленый попкорн, и в этот момент он ощутил такую любовь к ней, что совершенно растерялся. Он поерзал в просиженном кресле, чтобы расслабить затекшие мышцы, и задумался над тем, как долго он мог бы так смотреть на нее, пока она не заметит это. И как долго все это вообще будет продолжаться, этот вопрос его тоже занимал, хотя это наверняка надолго, рассудил он, ведь это была «Ночь Звездных войн» в кинотеатре «Миноа», тут показывали все три серии подряд, в этом и заключался романтический вечер, организованный его лучшим другом Карлом, и, если он правильно помнил (и господин Леман рассердился на себя за то, что правильно помнил), битва за Звезду Смерти – это всего лишь конец первого фильма.

Не надо было соглашаться, подумал господин Леман, в таких делах нельзя развязывать Карлу руки. Но ему пришлось пойти на уступки, он был совершенно изможден после четырех недель, в течение которых напрасно надеялся хоть как-нибудь сблизиться с Катрин, прекрасной поварихой из «Базара». Пожалуй, не было средства, которым бы он не воспользовался, и теперь он знал о ней гораздо больше, например то, что ей двадцать семь лет, что она приехала в Берлин, чтобы изучать промышленный дизайн в Академии художеств, и что она собиралась в следующем году представить свои работы и надеялась, что ее примут. Он знал историю жизни ее самой и ее родителей, он знал теперь об Ахиме гораздо больше, чем когда бы то ни было, они много разговаривали и смеялись, а особенно много спорили в той самой чудесной манере, как это умели только они двое, но не происходило ничего, что бы хоть как-то продвинуло дело вперед. Никаких случайных прикосновений, которые не были бы лишь случайными или дружескими, никаких поцелуев при расставании, один из которых мог бы немного затянуться и превратиться во что-то большее, никаких доверительных слов, никаких маленьких тайн и, самое главное, никаких свиданий наедине. Окончательно наступила осень, и теперь не могло быть и речи о том, чтобы под предлогом отдыха, смены обстановки или знакомства с городом непринужденно предложить прогуляться к озеру Ваннзее или Тегелерзее или покататься на лодке по Ландверканалу, а пригласить ее в кино господин Леман так и не сумел. Ему пришлось разъяснять своему лучшему другу Карлу, что «приглашение в кино – это слишком круто, для этого еще рановато». А Карл продолжал навязывать ему свои услуги, предлагал взять дело в свои руки и организовать романтический вечер втроем, чтобы романтика не слишком бросалась в глаза. «Я сделаю это для тебя, – сказал Карл, – ты застрял, всем нам иногда нужна помощь. Невозможно все вытянуть своими силами. А уж эту женщину и подавно», – прибавил он, хлопая господина Лемана по плечу. «Культура, – сказал Карл, – культура и романтика – только это сработает осенью». И отчаявшийся господин Леман в конце концов дал свое согласие. «Я тебе все организую», – пообещал Карл – и организовал, это приходилось признать.

Сначала они побывали на довольно рано начинавшемся концерте новой группы Марко и Клауса, потому что «музыка», как сказал его лучший друг Карл, «открывает сердца». «Надо использовать этот субботний вечер по полной программе, – говорил он, – сначала музыка, потом кино». А мысль пойти на «Долгую ночь Звездных войн» пришла уже в голову Катрин, она сказала Карлу, что уже давно хотела посмотреть все серии «Звездных войн» за один раз, что она принадлежит к поклонникам научной фантастики первой волны, и это восхитило господина Лемана именно потому, что он от нее никак не ожидал ничего подобного. И вот они сидели в зале, а Оби Ван, в общем-то уже мертвый, но никак не желающий пропадать из сюжета, как раз нашептывал Люку Скайуокеру, что пришло время довериться силе. И тогда Люк Скайуокер отбросил прицел и продолжил бой на старинный манер, и господин Леман знал – и ненавидел себя за то, что знал это, – что именно этот способ приведет к успеху. Главное – культура, сказал Карл, остальное само образуется. Карл тоже доверяется силе, подумал господин Леман. Катрин, прекрасная повариха, ела тем временем попкорн с таким аппетитом, будто ела в последний раз; ему в течение вечера все-таки удалось один раз кратко поговорить с ней, правда только о том, какого черта вообще выпускают соленый попкорн, это было для господина Лемана вечной загадкой, о чем он ей и сообщил, но она придерживалась другого мнения, а теперь они смотрели кино.

– Пойду схожу за пивом, – донеслось со стороны Карла, – вам тоже взять?