Каблуки в кармане - Этери Чаландзия

Поскольку затянуть рабицей ворота не представлялось возможным, мы стали организовывать наш быт. Автоматические ворота приобрели статус госграницы со всеми вытекающими неудобствами. Проникнуть внутрь, так же как и покинуть территорию, стало невозможно без предварительных согласований, созвонов и нервных переговоров о том, кто сегодня будет держать скотину за ошейник, стращать ее карающим собачьим богом и обеспечивать приехавшим возможность припарковаться во дворе без потерь. Особенно весело все это было проделывать поздней осенью и по весне, уворачиваясь от растопыренных лап и потоков жидкой грязи, летящей с боков.

Но вот настал тот день, когда собака принесла нам свою первую крысу. Накануне ночью, бередя душу, она долго выла во дворе. Мы и мясо ей носили, и в дом приглашали – все было бесполезно. Неведомая цель упорно манила ее в ночь. Вой стих только под утро. Все заснули, а проснулись от душераздирающего человеческого крика. Кто в чем, мы посыпались на лужайку… Не то чтобы я как-то особенно любила или не любила крыс. Умные животные, симпатичные, правда, страшно заразные и чрезмерно живучие. Но вид навзничь лежащего крупного грызуна с открытой пастью, прижатыми к груди передними лапками и отъеденной «дырочкой в правом боку» вызвал шок и ужас. Блуждающими глазами мы смотрели друг на друга, судорожно вспоминая, кто и при каких обстоятельствах в последний раз целовался с нашей собачкой. Некоторые под предлогом дезинфекции организма напились прямо с утра. Крысу за деньги в трех километрах от нашего дома зарыл специально приглашенный человек. Собака два дня ждала ее возвращения. Не дождавшись, переключилась на недобитых родственников.

Страсть к убийству, мелкому мошенничеству, попрошайничеству и разбою была в этом существе неистребима. Однажды, по причине трескучего мороза, крошка была оставлена на ночь дома. За отсутствием привычных радостей она решила развлечься в малознакомой обстановке, доверилась инстинктам и, пока все спали, нашла помойное ведро. Лучше бы она нашла помповое ружье. Все, что не было сожрано, оказалось разгрызено, обсосано и разнесено по всей гостиной. Собачка так хорошо провела время ночью, что даже не особенно беспокоилась утром, когда к ней пришли люди. Она так и осталась спать среди окурков, объедков и помятых банок пива, прикрывшись разодранной газетой. Бомж, да и только!

А чего стоили наши попытки приучить животное к цивилизованному питанию! Мешок ее еды стоил дороже моей косметики, и все равно эта тварь предпочитала подгнившие сливы, желуди и кусочные подношения. С величественным видом она отвергала миски, полные чудодейственного корма, способного из любой тупой собаки сделать почти человека. Любимый предлагал ей минеральную воду, а она предпочитала поилку из пересохшей лужи. Однако самое большое веселье постигло нас в тот день, когда мы решили впервые за несколько лет вымыть свою собачку. Нет, как все-таки справедливы слова о том, что как корабль назовешь, так он и поплывет.

Было лето. Наблюдая, как, по нашему мнению, издыхает на почти сорокаградусной жаре обычно жизнерадостная и неугомонная псинка, мы решили совместить полезное с приятным, освежить ее под душем и узнать наконец, какого оттенка тот белый, которым осчастливила ее и нас природа. Мы думали, собака с радостью примет участие в затее, будет нам искренне признательна и по-своему скажет спасибо. Как бы не так. Первые попытки вообще ни к чему не привели. Стоило любимому направить струю воды в сторону собаки, как она, поджимая хвост и показывая зубы, неслась в кусты и облаивала нас недвусмысленным образом. Мы организовались и отловили беглянку. Любимый держал ее, я намыливала, собака утробно рычала, проклиная нас до седьмого колена. Седьмая вода смыла тонну въевшейся грязи, и то мгновение, пока любимый удерживал мокрую собаку, мы успели разглядеть, что она белее самого белого облачка. Однако в следующую секунду «облачко» вывернулось из ослабевших рук и с победным воем понеслось вдоль забора. Вскоре мы, фасад дома, кузова автомобилей, стволы деревьев и кусты малины были покрыты мелкой пылью, смешанной с водой, землей и шерстью. Сопротивляться было бесполезно. Животное победило человека. Мы отступили.

Несмотря на все это и многое другое, в погожий денек прохлаждаясь на крыльце и следя ленивым глазом за белоснежным и лопоухим ангелочком, которого прибила к нашему крыльцу затейница-судьба, я всегда улыбаюсь. Впрочем, возможно, я улыбалась бы, прибей она и крокодила!