Каблуки в кармане - Этери Чаландзия

Странно, но при всей своей любви к природе ни у меня, ни у моих ближайших родственников до недавнего времени не было своей дачи. В результате бóльшую часть жизни я в качестве приглашенной звезды посещала приусадебные хозяйства друзей и знакомых. Одним из первых стал визит в загородный дом моей университетской подруги. В уютном кафе за чашкой чая она мне часа два баки заливала, рассказывая о чудной дачке в стиле старины глубокой, эдаком волшебном домике на краю опушки. По моим прикидкам от порога до порога получалось более полусотни километров, но подруга уверяла, что время в пути летит незаметно и вообще нам давно пора освоить маршрут посложнее привычного «туалет – лекторий», «лекторий – туалет». Это звучало разумно, я поколебалась, но сдалась и вскоре рано утром, нарядившись селянкой и упаковав яства в премилую и так подходящую случаю корзину, собралась в приятное путешествие.

Подруга встретила меня на вокзале в сапогах для покорения болот, штанах из войлока и куртке фасона «всем ветрам назло». Куртка не драпировалась, стояла колом и закрывалась на груди, как дверь. Спину девушки оттягивал вещмешок, в руке не хватало ледоруба. «Забыла дома, наверно…» – подумала я.

– Ты спятила, – без вопросительной интонации заявила она, разглядывая мое декольте в цветочек.

Я заморгала.

– Ты куда собралась? – поинтересовалась подруга.

– Ну как же… Ты же говорила… Воздух… Птички… Природа… Романтика… – защебетала я, теребя подол платья.

Она сплюнула в сторону и вытрясла из мешка что-то похожее на сачок для ловли бешеных крокодилов.

– Надевай! – скомандовала она и зашагала в сторону перрона, тихо матерясь под нос.

Накинув на плечи этот брезентовый ужас, я поплелась следом. Превращение подружки из милой девушки в героиню болотного боевика пугало и настораживало. Кроме того, я никак не могла понять, отчего на меня с таким вожделением оглядываются привокзальные аборигены с золотыми зубами. «Нравлюсь, наверное», – скромно подумала я, сбросила с плеч брезент и заняла свое место в вагоне.

– Вот, блин, Красная шапочка на мою голову, – не унималась подруга, стараясь не смотреть на меня, чтобы не взбеситься еще больше.

Мне это надоело, я надулась и уставилась в окно на проплывающий стороной пейзаж. Привлекательным назвать его было невозможно. Ощерившиеся трубами окраины, бесконечные ржавые ряды гаражей, надпись на заборе, поминавшая какого-то Петю, его маму и всех их родственников…

Несмотря на то что подруга, сжав зубы, самоотверженно драпировала мои воланы, фонарики и голые коленки прорезиненным маскхалатом, всю дорогу нам приходилось отбиваться от мужчин с пивом, воблой и горящими глазами. Смелая девушка на одних рявкала, других игнорировала, а мне всю дорогу пилила мозг.

– Ты что, не понимала, куда собиралась? – шипела она. – Ты бы еще вечернее платье надела! Это дача. Понимаешь, дача за городом, а не пикник в саду Тюильри!

Оглядывая блуждавшие вокруг нас тени с воспаленными глазами и намереньями, я помалкивала. Вывалившись, наконец, из электрички и убедившись, что хвостов нет, мы вздохнули с облегчением, покинули перрон и углубились в чащу. Нет, сначала была какая-то тропинка, петлявшая меж вековых берез, но вскоре, как иссякающая струйка воды из перекрытого крана, она растворилась в зловещем папоротнике. Следующие два часа меня било, кусало, хлестало, жалило, кололо и рвало на части все живое и мертвое. Подруга, не сбавляя темпа и не обращая внимания на мои стоны и причитания, уверенно держала курс куда-то на северо-восток, как опытный следопыт ориентируясь по обкусанным поганкам и птичьему помету на ветвях.

Когда мы, наконец, вывалились из леса, подруга была бодрой и румяной, а я напоминала жалкого слизняка, по недоразумению увязавшегося за ней в путь. Лицо оплыло от комариных укусов, ноги были исхлестаны травой, руки усеяны еловыми иглами, а в заметно отяжелевшей корзине ехали промокшие продукты и полторы тысячи муравьев-зайцев. Разглядев деревню в три хибары, я затосковала, увидев рукомойник с ледяной пиписькой и дощатый сортир, тихо завыла. Что делать, я была глупой и наивной городской девчонкой…

Мы провели на той даче два дня и три ночи, но я не помню почти ничего, потому что все время спала, опьяненная то ли дешевым вином, то ли свежим воздухом. В моей памяти остались смутные воспоминания о рассохшемся куске хозяйственного мыла, петушином крике на заре, влажной кровати в сырой комнате, мрачном отхожем месте на краю участка, бешеной пляске мошкары вокруг мутной лампы и отчетливой тоски по дому. Я не расстроилась, когда все закончилось. Я поняла, сколько всего хорошего ждет меня впереди.